не видел, Дино Крэйвен, — улыбнулся я, вставая, — Приготовься. Это будет не хуже той черной женщины.

— О, точно, овца!

— Да заткнись уже, овцетрах!

Глава 11

Славный денек

Осень — прекрасная пора. Просыпаешься в своей постели, уже не деревянном ящике с соломой, а на вполне годной, самостоятельно и тщательно сколоченной койке, просторной и даже немного упругой. Улыбаешься как дурак в потолок, потому что сегодня тебе должны привезти вино, окорока и немного выделанных овечьих шкур. За окном щебечет то, чему щебетать положено, а впереди целый день, лишенный каких бы то ни было серьезных хлопот.

В общем, поднялся я со своего ложа в башне, имеющей отделку и наполнения стиля «крестьянин плюс». Минималистично, но зато закрыты все потребности, то есть жить можно… Ах да, замок в подвал, обязательно. Шайн и окорока плохо себя чувствуют, не будучи качественно разделенными.

В чайнике у меня уже чай, черный и ядреный, но пить его приходится с медом. Сахар для местных широт роскошь. Зато есть пирог! И бублики! И лепешки. Много что есть!

А секрет простой — осенью помощь волшебника, как оказалось, нужна аж до уписиться, в тысяче, внезапно ставших важными, дел. Только вот платить ему нечем, кроме урожая. Понимаете, да? Кто успел колдуну щедрее предложение сделать, тот и в дамках. Я отряхивал деревья, сшибая с них все плоды за раз, подновлял сараи и амбары, закрывал норы грызунов, а что гораздо важнее — полностью взял на себя сбор местной дикой ягоды в близлежащем лесочке, напоминающей землянику, только очень уж нежную и капризную. Ягоду эту оттараканили в замок барона, делать из неё какое-то редкое вино, а жители Липавок приобрели как благосклонность кастеляна замка, так и нехилый долг передо мной.

Выглянув в окно, я полюбовался на частичную выплату этого долга: холм вокруг башни был обкопан трудолюбивыми крестьянскими руками, за исключением широкого подхода к портальной зале. На площади около шестнадцати соток мной уже было воткнуто около тридцати черенков плодовых деревьев, за которыми, ближе к башне, будет разбит огородик. Частокол забабахаю, электричество магическое по нему пущу, духов засуну… лепота же будет!

— Волшебник! Эй, волшебник! — заорали снизу противным человечьим голосом, — Ты там живой или как⁈ Смотри, что у меня есть!

Внизу, у башни, прямо на свежевскопанном, стоял довольно мерзкий, тупой и наглый персонаж по имени Богун, являющийся дядей Знайды. И держал что-то в руке, тыкая этой конечностью в сторону моего недовольного лица.

Редчайшей ублюдочности тип этот Богун, но его терпят, скорее за то, что его скотинистое поведение является не суть злобностью и поганостью души, сколько продуктом тупости, упрямства и жадности. А так мужик невероятно работящий, с чужого двора в жизни камня не утащил, ну а что живет без жены, так это вполне простительно, вы на племянницу гляньте, та за три жены пойдет!

Тем не менее, дел с ним вести я не хотел. Спуститься спустился, вышел в шляпе и робе, как полагается, зыркнул на мужика мрачно. Тот, пофигу трава, знай протягивал руку, в которой у него была… беспамятная фея.

— Живая она, живая! — заторопился бородач, — Дула у меня вино молодое с кружки, со вчера оставленной! Меня поутру увидела и тикать! Пьяная была, ну в косяк лбом и воткнулась. Надо?

— Совсем не надо… — проворчал я, приглядываясь к фее, — … но забрать я у тебя её заберу.

— Чего это заберешь? А⁈ — тут же засопел бородатый придурок, пряча руку с феей за спину.

— Посмотри на неё, — вздохнул я, — Она одета в одежду, а не в листики. Это не дикая фея.

— И че⁈

— И то, дурень. Она принадлежит волшебному народу, которому покровительствуют маги. То есть, ты можешь её отдать либо мне, либо отнести в замок. Отнес бы ты её в замок, они все равно бы принесли её мне.

— Три золотых или я её уношу! — набычился идиот.

— Да? Хорошо, — полез я в кошель, добыв оттуда три монетки, — Держи. Давай сюда фею. Вернешься, кстати, с пятью монетами.

Разговор про деньги этот кретин улавливал с непревзойденной четкостью, тут же взревев «Чтооооо?!!!»

— Меньше чем за пять золотых я с тебя приворот не сниму, — сделал я ему ручкой, осматривая бездыханную тушку на своей ладони.

— К-какой приворот?!! — интересовался своей судьбой богатый и осторожный крестьянин.

— На Кума, Богун, на Кума. Вся деревня порадуется этому, когда узнает, что ты людьми торгуешь.

— КАКИМИ ЛЮДЬМИ⁈

— Вот этими, скот убогий! — рявкнул я, потрясая феей, — Решил, что раз она маленькая, так и не человек⁈ Так ты для меня в сто раз меньше человек, чем она, идиот! Иди уже отсюда быстрее, вон Кум твой бежит!

В общем, остался я как с золотом, так и с совершенно лишней в моей жизни феей, Кум с большой половой трудностью, а Богун убежал домой, кляня судьбу, вместо того чтобы радоваться неразорванной жопе. Ох и не люблю же я его. Мозгов нет, а выводы делает. Почему делает? Потому что хозяйство у него крепкое, а значит — в жизни понимает!

Фея была в глубоком отрубе или, как выражаются умные люди, в алкогольном делирии. Отхлебнула она, видимо, от души, а после встречи с косяком перешла в глубокий здоровый сон. Проснется с шишкой и похмельем, решил я, поднимая добычу назад, на свой этаж.

Как и абсолютное большинство фей, это создание представляло из себя прекрасную девушку высотой с ладонь, снабженную полупрозрачными крылышками. Те, кстати, обладали удивительными свойствами, в том числе и неразрывностью. Смять их можно было в два комка, а потом они всё равно раскрывались назад. По причине наличия этих стрекозиных крыл, феи довольно коротко стриглись, либо делали себе абсурдно высокие прически.

Хм, что еще? В цивилизации магов фея скорее роскошь и украшение, а заодно и вредитель, чем существо полезное, мозгов у них не так чтобы много, приблизительно как у шестнадцатилетней москвички, удравшей из дому и нашедшей себе папика. Конечно, в обсерватории Исследователей, где куча тонких, сложных и выверенных заклинаний, фея может «прокачать» свой интеллект до вполне внушительных пропорций, но смысла в этом будет немного, так как чересчур активно работающий мозг будет потреблять всю доступную фее энергию, от чего она даже летать будет плохо. Тем не менее, если заморочиться и обучить фею нескольким