нехитрым видам легкой деятельности, то они будут вполне пристойно их выполнять (например, в лавке у портного), а заодно и служить украшением и сигнализацией.

Его котейшество изволил проснуться, когда я раскладывал книги по наконец-то доделанному книжному шкафу. Шайн спрыгнул со своей верхотуры, забрался на свой стул за столом, а там и застыл, увидев старательно блюющую в кружку фею. Та, впрочем, блевать прекратила и ответила ему тем же, то есть шокированным и потрясенным взглядом.

Ах да, феи и кошки. Как понимаете, дамы и господа, между этими двумя народами ну очень натянутые отношения. Хуже, чем если бы Кум натянул Богуна, если вы меня понимаете.

— Аааа!! — тонко пищала фея, криво летая под потолком.

— Ыыы!! — обалдевал не до конца проснувшийся Лунный кот, сидя на табуретке.

— Вот и познакомились, — резюмировал я, продолжая выставлять книги. Но оказался не прав. Фея сдуру юркнула в ход, ведущий в кошачий будуар, Шайн, взвыв как проклятый, ринулся отстаивать жилплощадь (а вдруг недоблевала⁈), так что кавардак продолжился, пока фея не была изгнана вниз и не спряталась у меня на плече, вцепившись ручками в шею и крупно дрожа.

— Джо! Ты сделаешь мне люк! — потребовал кот, вновь выбравшись из своего убежища, — Что за безобразие⁈

— Сейчас узнаем, если прекратишь орать и пугать нашу гостью…

Но мы не узнали. Фея, несмотря на свой вполне мифкрестовское, хоть и потрепанное, платье, была нехило одичавшей, чирикая о чем-то своём и не проявляя признаков наличия интеллекта или разумной речи. Быстро успокоившись, мелкая засранка навернула предложенного ей меда, зевнула и бухнулась спать прямо на столе. Пришлось перекладывать её на полку поближе к спуску, а затем накидать вокруг несколько слабых, но довольно сложных заклинаний. Может, придет в себя после стимуляции?

Я бы не стал с ней возиться, но вышло так, что я Богуну слегка приврал. Феи, безусловно, относятся к волшебному народу, но недостаточно серьезно, чтобы я рванул по льготному тарифу в Мифкрест, а значит, пришлось бы потратить десять золотых на туда-обратно. Настолько далеко я не согласен был зайти! Так что пусть лежит на полке, дует мед и приходит в себя.

— Вот не знаю, что сказать, — проворчал кот спустя пятнадцать минут, — Ты, какой-никакой, но в прошлом был крут. Охотился на оборотней, вырезал целую пиратскую команду, послал бога, причем лицом к лицу. Спас планету от лошадеголовых. Мочил американских мафиози, даже в сортире. И что с тобой стало? Прячешься от деревенской девки с конкретным недобором шариков?

— Не прячусь, а игнорирую, — с достоинством опроверг инсинуацию я, ставя чайник, — Волшебник я или кто?

Завывания Знайды, осаждающей башню, слышала вся округа. Девушка, мимо которой пронесли фею, была несколько вне себя от жажды её увидеть. Я даже увидел призового деревенского быка, Кума, трусцой сбегающего куда подальше аж от самой деревни! Связываться со знойной девой не хотелось, будить фею — тем более, так что я, немного пораскинув мозгами, решил записать очередной манадрим… но не вышло.

С этим бизнесом было всё прекрасно, но мы с кошколеди Сиффрой Хашисс слона решили есть по кусочкам и крайне неторопливо. Мои воспоминания о многочисленных приключениях, особо никак не связанных с магией, вызвали большой ажиотаж у жителей Мифкреста, а также у магов, балующихся подобной забавой. Однако, золотая река в наши карманы не потекла. Во-первых, хозяйке «Иллюзиона» было банально невыгодно штамповать только мои кристаллы в ущерб остальному ассортименту, а во-вторых, манадримы, при всех их достоинствах, являлись многоразовыми. То есть, если начать заваливать рынок целой кучей историй, то представители волшебного народа, у которых не так много денег на подобное развлечение, просто скооперируются, начав брать кристаллы вскладчину, а подобное «пиратство» может убить всё дело.

Кому это надо?

Поэтому мы действовали осторожно и хитро. Хашисс продолжала потихоньку продавать копии первых трех записей, на одной из которых я завожу преследующего меня медведя ночью в цыганский табор, а затем, пользуясь моментом и неразберихой, еще и ворую у цыган немного сыра и одежды на большую бедность… не суть важно! Еще три манадрима пока поставлялись эксклюзивно волшебникам, проживающим за пределами Мифкреста. Таких, кстати, было абсолютное большинство, но далеко не все могут позволить себе такое развлечение… тем не менее, как рассказала Шайну, моему курьеру, мадам Хашисс — число любителей манадримов среди магов начало уверенно и очень быстро расти.

Относительно быстро. Сейчас в неделю мне в ладони валилась уютная горка золотых, в которой было порядка тридцати веселых кругляшек. Очень существенно по меркам этого мира, невероятно роскошно с точки зрения Побережья Ленивых Баронов, но очень мало для волшебника, желающего себе много хороших вещей без лишних трат на вещи не очень хорошие. Так что пока копим.

— Всё-таки, хорошо, что Знайда такая, — философски изрек Шайн, глядя как грустная девушка уходит домой, а мимо неё проезжает телега, направляющаяся как раз к моей башне, — Незамутненная.

— Ну, иначе бы с ней тебе было бы сложно, — покивал я, думая о том, что хорошо, что не взялся за запись кристалла.

— Ничего ты не понимаешь…

— Она тоже. Поэтому ты и можешь украсть у неё молоко.

— Джо?

— Мм?

— Что с тобой стало, святой?

— Что-что, живу на пенсии. Вон сейчас винцо в погреб грузить будем…

— Это, по-твоему, жизнь? — кисло вздохнул кот, кладя голову на лапы, — Мы никогда не сидели на месте, вечно были какие-то приключения, риски, цели… Помнишь ту лошадку с кристаллом?

— Из-за которой я чуть зоофилом не стал? — вспомнил я лошадиноголовую юную марсианку, с которой меня свела третья жизнь. Чертовы гуманоидные кинестетики, которым необходимы прикосновения сородичей для нормального функционирования психики! А марсианка, как и все остальные, была полностью гуманоидной, зараза шерстяная, от чего и заменила мной сородичей! Уф, это было сложно. Она была очень гуманоидной, ничем не хуже приноснопамятной Элизии. Лучше. Намного лучше. Но голова-то лошадиная…

— Как её там звали?

— Сонисорра Кригла Эквестри… — с ностальгией вздохнул я.

— И была она поначалу невиннее Знайды, — наставительно забурчал кот, — А ты её проволок через половину Руси, провез в Турцию, там мы полгода невредимыми прожили, пока ты изображал из себя дервиша, а затем, добравшись до Америки, вляпались в ту мясорубку с бостонской мафией! Ты жил, считай, с ребенком на руках и в дороге, пули свистели над головой чуть ли не каждый день,