край кровати, думая, что надо бы сменить постельное белье. Вряд ли Элис захочет спать здесь после того, что произошло. В комнате до сих пор витает аромат Кайла – дорогой гель для душа и модный одеколон. Я встаю и открываю наш скромный гардероб, разительно отличающийся от их венецианского. При виде одежды Кайла, развешанной рядом с вещами Элис, у меня сжимается сердце. Какой идиоткой я была, считая, что смогу на несколько дней превратиться в Элис, как будто часть ее света перейдет на меня, словно переводная татуировка… Захлопываю дверцы гардероба и выхожу в коридор.

Проверяю девочек – второй раз за вечер. Обе крепко спят; Флосси сосет палец, а Элис прижимается мягкой пухлой щечкой к своему любимому игрушечному медведю. Мама кое-как устроилась на надувном матрасе. Окно их комнаты выходит на задний двор с прудом и полями, простирающимися до горизонта. Какое-то время я стою перед ним, любуясь залитыми лунными светом холмами Мендип вдалеке.

В спальне душно, но я не хочу открывать окно из страха, что в него кто-нибудь проникнет. Конечно, это чистая паранойя – мы же на втором этаже, но я не собираюсь испытывать удачу после того, что случилось.

Задергивая шторы, вдруг замечаю какое-то движение на берегу пруда. Присматриваюсь: кажется, кто-то стоит у самой воды. Точно сказать трудно, потому что фигуру закрывают высокие камыши, да и туман довольно плотный. Я вглядываюсь еще пристальней, почти прижавшись носом к стеклу. Да, там определенно кто-то есть. От пруда в наш сад ведет калитка; правда, мы всегда ее запираем. Люди часто ходят через поле из паба в поместье Олд-Дин, и иногда я замечаю, как кто-нибудь слоняется у пруда: обычно подростки, думающие, что их полностью скрывают камыши.

Фигура шевелится. Это мужчина.

Мое сердце учащенно бьется.

За нашим домом кто-то следит?

Я уже готова бежать за мобильным, звонить констеблю Джонс в ужасе оттого, что убийца вернулся, но в широких плечах и точеном профиле мужчины мелькает что-то знакомое. Снова прижимаюсь к стеклу – да, я не ошиблась. Это мой муж. Сердце успокаивается, но первоначальное облегчение быстро сменяется подозрением. Что он там делает? Я вижу, как он жестикулирует, и мне становится ясно, что Арон не один. Рядом с ним в камышах силуэт женщины.

Всматриваюсь изо всех сил. Вроде бы они разговаривают. Или спорят? Да, похоже на спор. Почему Арон втайне от меня разговаривает с женщиной в темном уголке у нас за домом?

Я задергиваю шторы, спускаюсь в кухню и встаю у французского окна, но отсюда за воротами ничего не видно.

Я уже натягиваю резиновые сапоги, когда в передней двери поворачивается ключ. Арону было бы удобнее войти через кухню, но почему-то он обогнул дом – значит, не хотел, чтобы я знала о его секретном рандеву.

Как ни в чем не бывало муж заходит на кухню, насвистывая себе под нос, и замирает на месте, увидев, что я в полутьме сижу за столом. От него пахнет алкоголем.

– Таш!.. Я тебя не заметил.

– Где ты был?

Арон включает свет, не встречаясь со мной глазами.

– В пабе.

– А мне почему не сказал?

– Извини. Мне казалось, я предупредил… Тим отмечал пятидесятилетие. Он настоял, чтобы я тоже пришел. Правда, я рассчитывал вернуться раньше… – Арон протягивает руку и включает чайник. – Надо было дать вам с мамой время пообщаться.

Он потирает ладонью затылок, как обычно, когда испытывает неловкость.

– А с кем ты сейчас говорил?

– Говорил?

Я встаю.

– Только что. У пруда. Мне показалось, там была женщина.

– А!.. Это Зои. С работы.

Я замираю. Зои – симпатичная новая приемщица.

– Что ты с ней делал?

– Мы просто возвращались вместе из паба. Она живет в поместье Олд-Дин. Ей было малость страшновато возвращаться домой одной после того, что… – он краснеет, – после Кайла.

Это можно понять. Но меня охватывает ревность. Я ничего не знаю про эту Зои. Мы даже и не познакомились – я лишь мельком видела ее пару раз. Она высокая, с длинными светлыми волосами и раздражающим смехом. А еще ей нравится флиртовать с моим мужем по переписке – то, что он называет «болтовней».

– Понятно, – говорю я, подавляя подозрения. Она просто подруга, напоминаю себе. Арон не сделал ничего плохого.

Он отворачивается от меня и спрашивает, не налить ли мне чаю. Я отвечаю «да», и Арон бросает пакетики в две кружки. Я понимаю, что чувствую неуверенность лишь потому, что до Венеции между нами не все было гладко. Но теперь мы в полном порядке. Мы возродили свою страсть, свою магию, хоть и пробыли там меньше двух дней.

Закончив заваривать чай и бросив два мятых мокрых пакетика на столешницу, Арон передает мне кружку и стоит, словно ожидая, что будет дальше – стану ли я ругаться с ним. Вместо этого я иду в гостиную, зная, что он последует за мной. Арон устраивается рядом на диване.

– Значит, это Зои, – начинаю я. – У вас с ней все нормально? Мне показалось, вы спорили…

Арон хохочет.

– Ну да, спорили. О футболе! Не волнуйся, она просто друг. – Он сопровождает эти слова многозначительным взглядом.

Если с Зои все так безобидно, как он говорит, зачем скрывать ее от меня?

– Почему ты не отвечал на мои сообщения и звонки? – спрашиваю его.

Лицо Арона вытягивается.

– Боже, прости, пожалуйста, Таш! Я не подумал… Немного увлекся. Понимаешь, заглянул в мастерскую поговорить с парнями, рассказать, что произошло, а они уже выходили, ну и потащили меня за собой.

– Но ты говорил, что был в мастерской в понедельник. И виделся с Тимом.

– Но с парнями-то я не виделся! Только с ним.

– Ты хотя бы занес записку в полицейский участок?

– Да. Я ее отдал, как ты просила в сообщении. Еще раз прости, что не перезвонил. – Он заглядывает мне в лицо. – Ты не против, если я включу футбол?

Его рука уже тянется за пультом.

– Ладно. Я пойду спать, – отвечаю ему, вставая и ставя кружку на стол рядом с его. Выхожу из гостиной прежде, чем он успевает ответить.

* * *

Я еще не сплю, когда, чуть позже, Арон поднимается наверх. Я лежу, отвернувшись от него, но все равно слышу, как звякает пряжка ремня, как падают на пол джинсы, а потом кровать проседает, когда он ныряет под одеяло рядом со мной.

– Ты не спишь? – шепчет Арон, и я вспоминаю нас в Венеции, всего четыре дня назад. Тогда все было совсем по-другому…

Я поворачиваюсь лицом к мужу.

– Извини!