время отправляться в путь без оружия, — мягко заметил принц, — тем более королю.

— Может, он король дураков, — заметил Сион Хай.

Принц засмеялся и отпустил голову Лью. Снова повернувшись ко мне, он сказал:

— Ты ушел до того, как я с тобой закончил. Я всегда заканчиваю начатое; ты должен это знать, Тегид.

— Делай, что хочешь, Мелдрин, — пробормотал я кровоточащими губами. — Убей меня и покончим с этим. От меня ты ничего не получишь.

— А мне от тебя ничего и не надо, бард, — усмехнулся он, — кроме того, что принадлежит мне.

Я знал, чего он хочет, но никакие силы не заставят меня дать ему это.

— Я передал королевскую власть Лью. Он король Придейна.

— Я король Придейна, — прорычал Мелдрин.

— Я никогда не увижу тебя на королевском троне, — ответил я.

— Ты же должен быть мудрым, а на поверку ты глуп, — в голосе принца проступили металлические нотки. — Значит, продолжаешь утверждать, что Лью — король Придейна?

— Да, утверждаю, и буду утверждать!

Мелдрин взглянул на Сиона, тот злобно осклабился.

— Насколько мне известно, калека никогда не может стать королем? — спросил Сион, небрежно опираясь на копье.

— Это так, — ответил я. — Несовершенный человек не может быть королем.

Лью застонал и открыл глаза. Сознание вернулось к нему, и он сделал слабую попытку вырваться. Но его крепко держали.

— Саймон! — прошептал он, называя Сиона прежним именем.

— Хорошо, что ты присоединился к нам, друг, — мрачно ответил Сион, а затем кивнул Мелдрину.

— Вытяни руку, — приказал Мелдрон, обнажая клинок.

Воины, державшие Лью, поставили его на колени. Один схватил Лью за правую руку и вытянул ее.

— Нет! — заорал Лью, изо всех сил пытаясь выдернуть руку.

— Не делай этого, Мелдрин! — закричал я.

Мелдрон вразвалочку подошел к стоящему на коленях человеку.

— Сделай так, чтобы он видел, — приказал он. — Пусть все это видят!

Еще один воин схватил Лью за волосы и повернул его голову в сторону вытянутой руки. Лью застонал.

Я не мог отвернуться. Меня держали.

— Остановись! — закричал я.

Мелдрин взмахнул мечом. Раздался глухой звук, и правая рука Лью отлетела в ярких брызгах крови. Его глаза закатились, и он упал.

Мелдрон поднял отрубленную руку и сунул мне под нос. Снял золотое кольцо, которое его отец, Мелдрон Маур, подарил Лью, и важно надел его себе на палец.

— Смекаешь? — поинтересовался он, поводя у меня перед лицом пальцем с кольцом. — Твой Лью теперь калека. И королем ему не стать. Тебе придется выбирать другого.

— Я никогда не увижу тебя на королевском троне, Мелдрон! — повторил я.

— Быть по сему! — с яростью ответил Мелдрин.

Я бы отдернул голову назад, если бы меня не держали двое. Мелдрон полоснул мечом мне по глазам.

Я закричал. Мир вспыхнул раскаленным огненно-красным, а затем… сразу черным. И настала тьма.

Глава 9. БРОШЕННЫЕ НА ПРОИЗВОЛ СУДЬБЫ

Нас стащили с Белой скалы на пляж и бросили в один из ожидающих там каррахов. В полубессознательном состоянии я чувствовал, как лодку стащили по песку в воду, и нас предоставили воле волн.

Глаза у меня жгло немилосердно. Я лежал на дне карраха, не осознавая ничего, кроме боли. Наверное, я кричал, и слышал в ответ грубый смех оставшихся на берегу. Он отдалялся, а потом и вовсе сменился криком чаек. За бортом плескалась вода… и я потерял сознание. Как долго я пробыл в этом бессознательном состоянии — не знаю. Разбудила меня жгучая боль, и я сел.

Это простое движение дало такую вспышку боли, что у меня свело желудок, и меня вырвало. Я откинулся назад и упал на Лью. Он застонал, и я вспомнил про его руку. Его рука!

Я с трудом выпрямился, цепляясь за борта лодки. Голова готова была вот-вот лопнуть. Все лицо пульсировало болью. Я наклонился, зачерпнул морской воды и плеснул на лоб. Соленая влага ожгла мои раненные глаза, и боль раскалилась добела, словно меня опять лишали зрения, только на этот раз головней из костра. Я задохнулся и упал навзничь.

Как только в голове немного прояснилось, я постарался сесть прямо. Проклиная Мелдрина, я протянул руки и начал ощупывать Лью.

Он лежал на боку, одна рука согнута и лежит на груди. Я осторожно ощупал ее всю. Эта рука оказалась целой. Значит, он лежит на раненой руке.

Я встал на колени рядом с ним и с трудом перевернул тело на спину. Раненая рука освободилась. Предельно осторожно я поднял руку и пальцами исследовал рану. Теплая густая кровь сочилась из обрубка. Я подумал, что по счастью он лежал на ране, и вес его тела перекрыл доступ крови; это спасло ему жизнь.

Когда тело повернули, кровотечение началось снова, но иначе я не мог поступить. Я же должен понять, в каком состоянии рана. Кончиками пальцев я мягко коснулся обрубка руки.

Меч Мелдрина оказался острым; кости и плоть были срезаны чисто.

Я осторожно отпустил обрубок руки, оторвал от сиарка широкую полосу, смочил ее забортной водой и, не обращая внимания на сумасшедшую боль в голове, начал перевязку.

Кровь толчками шла из раны с каждым ударом сердца Лью. Я чувствовал, как она просачивается сквозь ткань. Оторвав еще одну полосу, я наложил повязку поверх первой, а потом третьей полосой закрепил две первые. Руку раненого прижал к груди, чтобы кровь не так свободно истекала из раны. Больше я ничего не мог сделать.

Теперь я мог заняться собой. Пришлось оторвать еще одну полосу от многострадального сиарка, смочить ее водой и, подвывая от боли, плотно повязать на глаза. Меня снова вырвало. Силы кончились. Я рухнул на дно лодки, застонав от боли.

Слепой! Все вдруг лишилось формы. Я никогда больше не увижу лиц моих родичей и братьев, не увижу света. Слепой! Мир стал темным, как горе, темным, как запечатанная гробница, темным, как черная яма Уфферна, как бесконечная смерть.

Я лежал, свернувшись, на дне лодки и горько плакал о своих глазах и от боли, пока, наконец, измученный страданиями, не провалился в сон.

Разбудило меня жжение в бывших глазах. Я не стал шевелиться и некоторое время прислушивался. Ветер оставался слабым; волны плескались, ударяя о