ее дети. «Блэкберду» предстояло исчезнуть, – теперь на его лице не было ни тени насмешки. – И я решил перебить его цену. В эту сделку я вложил почти все свои сбережения, но я просто не мог сидеть сложа руки и смотреть, как то, что любила моя мать, сровняют с землей. Я этого не допустил бы.

– Значит, так «Блэкберд» и стал твоим.

Дарьен кивнул.

– Разумеется, сделку я провернул анонимно. Если бы он узнал, что я обставил его… – он не договорил и помрачнел. – Ладно, не будем сегодня об этом.

Лорен по-прежнему хмурилась. А потом призналась:

– Просто поверить не могу…

– А это что такое? – перебил Дарьен, насмешливо блеснув глазами и наклонив голову так, словно пытался заглянуть ей в рот, хотя она поспешно сжала губы, сообразив, что он заметил пирсинг у нее на языке. – Дай-ка посмотреть, – велел он.

Она высунула язык ровно настолько, чтобы пусет в центре блеснул под светом люстр, и снова спрятала.

Улыбка Дарьена стала проказливой, от углов глаз разбежались морщинки.

– Когда ты его проколола?

– Этим летом.

Судя по его взгляду, его мысли приняли не самое приличное направление.

– И для чего же?

Она хихикнула над нелепым вопросом.

– То есть как это «для чего»? – Она сморщила нос. – Разве пирсинг делают не потому, что он красиво выглядит?

– Я мог бы назвать как минимум еще одну причину.

Она ахнула, открыв рот.

– А это, между прочим, беззастенчивый флирт, ты в курсе?

Дарьен с самодовольным видом усмехнулся.

– Извини. Просто не удержался.

– Как же ты прошлой ночью его не заметил?

Ему ведь пришлось открывать ей рот и совать под язык таблетку.

От этих воспоминаний его дразнящая улыбка слегка поблекла.

– Наверное, ночью мне было не до того. Я так беспокоился за тебя. – От этого признания ее бросило в жар. – Он ведь зачарованный, да?

Вот ведь, а она надеялась, что он не заметит руну, выгравированную сбоку на бриллиантике.

– Зачем ты его купила?

– Чтобы замаскировать веснушки, – призналась она.

На его лице отразилось разочарование.

– Чтобы замаскировать веснушки… – повторил он. – А где именно?

– Только на носу, – она сморщила нос, словно от этого могла проступить россыпь светло-коричневых крапинок, маскировка которых обошлась ей в триста золотых майнетов.

– Не хочу, чтобы ты прятала хоть что-то свое, – заявил Дарьен. – Поменяй его на другой. Уверен, твои веснушки так же прекрасны, как все остальное, что у тебя есть.

Ей казалось, что у нее взорвется сердце.

– Дарьен… – выговорила она. Боги, можно ли быть еще идеальнее?

– Пообещай мне, – настойчиво попросил он.

Чувствуя, как сердце наливается розовым уютным теплом, она прошептала:

– Обещаю.

Официантка подошла забрать десертную посуду, Дарьен подписал счет, и они спустились на улицу. Ночь принесла благоуханный ветер с легким запахом реки Ангелтин, шумящей под скоростной магистралью.

– Чуть не забыл… – Дарьен остановился, едва шагнув на тротуар из вращающихся дверей ресторана. Он сунул руку в карман и, приподняв в улыбке угол рта, извлек плоскую бархатную коробочку. – У меня есть кое-что для тебя.

– Что это? – еле слышно прошептала она, когда он положил коробочку ей на ладонь.

– Открой – и узнаешь, глупышка.

– Не надо было тебе тратиться на меня. – Внутри тяжким грузом легло чувство вины. – Талисманы и без того обошлись слишком дорого.

– Открой, – мягко предложил он. – Можешь мне поверить, это не стоит трехсот тысяч золотых майнетов.

Взглядом Лорен дала понять: она искренне надеется, что это правда. Но он с таким нетерпением ждал, когда она откроет коробочку, что у нее защемило сердце, и она заставила себя поднять крышку.

На бархатном ложе лежал браслет с подвесками из розового золота. Каждая подвеска на нем была настоящим шедевром с множеством миниатюрных деталей, и все эти подвески, вдруг с замиранием сердца поняла Лорен, изображали магазины и рестораны авеню Алой Звезды.

Конечно, среди них была и «Ступка и пестик Мордред и Пенелопы» с вывеской в виде ведьминого котла над крохотной дверью, были «Магические штучки Медеи», «Пицца Чико из дровяной печи», «Роскошка», «Бьюти-бар Беллы», «Золотой лук», «Элла и Принц»…

У Лорен от изумления открылся рот.

– Это же авеню Алой Звезды! – она перевела взгляд на улыбающегося ей Дарьена. – Ты заказал его для меня?

Он пожал плечами так, словно речь шла о пустяках.

– Эта авеню много значит для тебя, вот я и подумал, что тебе стоило бы повсюду носить ее с собой.

Она сглотнула, вдруг потеряв дар речи.

Он протянул к ней руку ладонью вверх.

– Можно?

Она отдала ему коробочку, он вынул браслет и застегнул на ее запястье, где он мягко заблестел под светом уличных фонарей.

Слезы защипали глаза, стоило ей подумать о том, сколько усилий было вложено в этот удивительный подарок. Шагнув к Дарьену, она закинула руки ему на шею.

– Спасибо, – произнесла она ему в грудь, обтянутую рубашкой. Он обнял ее за талию, уткнулся лицом в ее волосы и прижал к себе так, что она ощутила, как их сердца бьются совсем рядом. От ее внимания не ускользнуло, что это уже второе их объятие, и оно ничуть не хуже первого. – Никто еще никогда не радовал меня вот так.

Он хотел было ответить, но возможности произнести то, что собирался, ему так и не представилось.

Вопли рассекли ночную темноту, вынудив их прервать объятия.

Дальше по улице собралась толпа, все кричали, в ужасе указывая на что-то, закрепленное на стене ювелирного магазина.

Все недавние мысли улетучились из головы Лорен, спешащей вслед за Дарьеном к толпе. И едва она осознала, что видит перед собой, у нее замерло сердце.

Это был труп. Как на снимках Каланты, о которых рассказывал Дарьен.

Еще одну пропавшую девушку пришпилили к стене, как охотничий трофей, а ее плоть и кровь – как и остатки магического свечения от неизвестного заклинания, оборвавшего ее жизнь, – разметало вокруг нее так, что их контуры напоминали крылья феникса. Глаза девушки были закрыты, из-под век вытекала кровь, сверкая как магия и на фоне белой кирпичной стены похожая на огненные перья.

Под трупом девушки кровью было написано два слова:

«МЫ ЖДЕМ».

Это было послание – для нее, Лорен. Угроза и предупреждение о том, чего ей следует ждать, если она так и будет продолжать прятаться.

Три выстрела разорвали ночь, и кровь застыла в жилах Лорен. Горожане заметались на тротуаре, те из них, кто остановился поглазеть на труп, с криками бросились врассыпную.

Дарьен рванул Лорен к себе за спину так резко, что чуть не вывихнул ей плечо. Заслоняя ее, он открыл стрельбу по двум вооруженным