алом плаще, с поясом пурпурного цвета. Длинные золотистые волосы растрепал ветер по дороге, щеки горели от свежего воздуха. Она, конечно, видела наш каррах на берегу и приготовилась приветствовать гостей.

— Тегид! — воскликнула она. — Привет тебе и добро пожаловать. Она повернулась к Лью. — И тебе тоже… — Ската замолчала, подошла ближе и внимательно оглядела Лью. — Ллид? Это ты?

— Я вернулся, Pen-y-Cat, — ответил он, используя неофициальный титул, присвоенный ей учениками-воинами: «Мастер битвы».

— Подойди, сын мой, — сказала она. Всех, кто овладел своим мастерством и прошел ее суровую школу, она признавала своими сыновьями.

Лью встал перед ней. Она положила руки ему на плечи и долго смотрела в глаза.

— Да, это Ллид, — сказала она и, наклонившись, поцеловала его в обе щеки. — Добро пожаловать, сын мой.

— Теперь мое имя Лью, — просто сказал он ей.

— И он король! — добавила Гован.

— Что? В самом деле? — спросила Ската, спокойно рассматривая Лью. — Что ж, я с удовольствием услышу твою историю. — В этот момент вошли слуги с тарелками с хлебом, мясом и кувшинами пива. — Разожгите огонь и наполните чаши, — приказала Ската, потом повернулась ко мне и потребовала: — А ты, Тегид, расскажешь нам, как произошли эти чудесные изменения.

— Вот-вот! — оживился Бору. — А то я уж думал, он язык проглотил.

В зал вошла Гвенллиан, старшая дочь Скаты. Видимо, она сопровождала мать, а потом устраивала лошадей в конюшнях. Еще от порога она громко приветствовала всех, но, увидев Лью, замерла на полушаге. Улыбка застыла на лице Гвенллиан, и мне даже подумалось, не собирается ли она упасть в обморок, потому что ее ощутимо качнуло. Но глаза смотрели по-прежнему внимательно. Все молчали.

— Привет тебе, Лью, — тихо выдохнула она, неотрывно глядя на короля. — Наконец-то ты пришел.

Меня такое странное приветствие не удивило, поскольку именно Гвенллиан провидела ужасные события, охватившие Альбион. Именно Гвенллиан подарила Ллиду пророчество, в котором впервые прозвучало его новое имя. Сейчас мудрая бенфэйт узнала его, несмотря на перемены во внешности, или, скорее, как раз из-за этого.

Момент повисел в воздухе и прошел. Гвенллиан подошла к Лью и поцеловала в щеку. Ската с интересом наблюдала за происходящим. Даже потом, когда старшая дочь уже отошла от Лью, она все еще не сводила с него глаз. А Лью, наконец, отошел от смущения, вызванного приветствиями. Уж не знаю, что там разглядела Pen-y-Cat — возможно, просто вспоминала того человека, которого недавно проводила с острова, или оценивала нового сильного союзника.

Мы расположились у пылающего очага, и я начал печальный рассказ обо всем, что произошло с тех пор, как мы с Лью в последний раз сидели в этом приятнейшем зале. Я рассказал о том, как лорд Нудд со своим демоническим воинством терзал Придейн, об уничтожении Сихарта и всех других поселений, больших и малых. Я рассказал им о нашем отчаянном походе в Финдаргад и о долгой осаде, закончившейся тогда, когда Лью нашел Поющие Камни, и как умирающий Фантарх сумел спасти Песнь Альбиона.

Наконец, я рассказал о подвиге Лью на стене в Финдаргаде и о предательстве принца Мелдрина, приведшим к смерти Великого короля; я рассказал о похоронах и погребении Мелдрона Маура, а также о том, как на глазах у всех Лью вышел из Кургана Героев. Я поведал о том, как в соответствии с традициями передал королевскую власть Лью, и как в отместку за это Мелдрин, злое семя, присвоил верховную власть себе, а нас бросил в яму. Рассказал и о побеге и наших дальнейших странствиях, закончившихся на Инис Скай.

Я знал, что нам понадобится помощь Скаты, поэтому ни о чем не умолчал. Я уже обдумывал план, с помощью которого мы могли бы вернуть трон Придейна законному владельцу.

Пока я говорил, никто из моих слушателей так и не прикоснулся к хлебу и пиву. Когда я закончил, уже спустилась ночь, и в зале стало темно. Мы сидели вокруг очага, и огонь в нем потихоньку угасал. В тишине зала потрескивание углей стало громче. Моя история ошеломила и поразила всех. Бору смотрел на мерцающие угли, лицо воина осунулось; Ската и Говин хмурились.

Гвенллиан сидела с прямой спиной, сложив руки перед собой, с закрытыми глазами. На лице Гэвин отражалась смесь жалости и гордости, и мне было интересно, о чем она сожалела и чем гордилась.

Наконец Ската вздохнула и сказала:

— Я сожалею о смерти Мелдрона Маура и опечалена действиями его властолюбивого сына. Я постараюсь вам помочь всем, чем смогу.

Ската сама предложила то, что я надеялся получить после долгих уговоров.

— Премного благодарен, — с поклоном ответил я. — С вашей помощью нам будет намного легче восстановить законное правление.

Но тут Гвенллиан подняла руку и сурово произнесла:

— Вам следует знать: моя мать связана обещанием никогда не оказывать помощи одному королю против другого, и не поднимать меч против того, кто передал под ее опеку своих родичей. Разумеется, если только кто-нибудь из них первым не выступит против нее. — Она помолчала, давая мне возможность осознать сказанное.

Да, с таким запретом не поспоришь, хотя для меня это значило крушение многих планов.

— Это правда, — кивнула Ската. — Не всеми средствами я могу воспользоваться.

— Pen-y-Cat, — сказал Лью, — хотя один твой клинок стоит сотни, нам хватит и того, что ты дала нам приют. Тебе не нужно опасаться нарушить запреты. Мы найдем другой способ победить Мелдрина.

— Ну, я-то не связан никакими обещаниями, — сказал Бору, внушительно поднимаясь. — Я с радостью пойду против Мелдрина и всех, кто с ним. Я тебя поддерживаю, брат. Располагай мной.

— Спасибо, — Лью поклонился старшему наставнику. — Принимаю твою помощь. Нам очень кстати будет твоя сильная рука.

— Довольно, — сказала Ската, вставая, — не будем больше об этом говорить. Вы — друзья, долго отсутствовавшие в этом зале. Сегодня вечером будем есть и пить вместе и радоваться вашему благополучному возвращению.

Она кликнула слуг и велела снова разжечь огонь и подавать еду и питье. Мы и в самом деле больше не говорили о Мелдрине и его подлом предательстве.

Ночь перевалила на вторую половину, когда мы решили укладываться спать. Бору отвел нас через залитый лунным светом двор к дому воинов. Лью вдруг остановился и