мускул был напряжен, а на лице застыла маска чистой ярости. И в этот миг я с ужасом подумала: а вдруг он передумал? Вдруг та самая ярость, что горела в нем, возьмет верх, и он действительно покалечит меня здесь, на глазах у всех?

18. Притворство

И когда пронзительный свисток разрезал воздух, мы ринулись навстречу друг другу. Но с первой же секунды стало понятно— это не настоящий бой. Это был тщательно поставленный спектакль, где Тэйн играл роль грозного противника, а мне отводилась роль отчаянно сопротивляющейся жертвы.

Он начал с размашистого замаха, будто целясь мне в челюсть, но кулак пронесся в сантиметре от моего виска, лишь взметнув волосы. Я инстинктивно присела, и он «позволил» мне ускользнуть, будто я ловко увернулась. Его движения были стремительными, но расчетливыми — все его атаки были направлены в пустоту, создавая иллюзию яростной схватки.

Следующий удар, будто бы в корпус, я «парировала» предплечьем, и он сам отскочил с притворным усилием. И в этот миг наши взгляды встретились. В его глазах не было ни ярости, ни сосредоточенности — только веселое, почти беззаботное ожидание, словно он говорил: «Давай же, покажи им, что можешь».

И я «показала». Сделала шаг вперед, нанося удар, который он легко предвидел. Вместо контратаки его руки мягко обвили меня, и он, с истинно актерским мастерством, изобразил бросок. Но в последний момент он принял мой вес на себя, мягко опустив нас обоих на землю. Теперь он нависал надо мной, и наша поза, должно быть, выглядела весьма двусмысленно, потому что из толпы донёсся одобрительный гогот.

 

Я попыталась его «сбросить», упираясь ладонями в его грудь, но он лишь усмехнулся. Его хватка была непоколебимой, но не причиняющей ни малейшей боли. Я «проиграла». Быстро и зрелищно. И в этот миг, когда все уже решили, что бой окончен, он наклонился так, что я видела его лицо.

— Бей, — беззвучно выдохнул он, лишь губы шевельнулись, образуя это слово.

И я, не успев обдумать, поддалась импульсу. Мой кулак, собранный и чёткий, коротким движением рванулся вверх и встретился с его челюстью. Не со всей дури, но и не притворно — я вложила в удар силу, достаточную, чтобы он почувствовал.

Его глаза расширились от неподдельного удивления. О чёрт, мы же играли... Но уже в следующее мгновение его тело среагировало с рефлекторной скоростью. Он не отшатнулся — его руки молниеносно сомкнулись на моей шее, но не грубым удушающим захватом, а чётким треугольным замком через плечо. Давления не было, лишь плотное, контролируемое касание.

И снова его губы нашли моё ухо, дыхание было горячим и сбившимся.

— Не бойся, маленькая, —прошептал он, и его голос был тихим, успокаивающим шепотом сквозь шум крови в висках. — Задержи дыхание, чтобы лицо покраснело, и постучи по моему плечу.

И я сделала, как он сказала. Глубоко вдохнула и замерла, чувствуя, как жар разливается по щекам. Затем, изобразив паническую слабость, несколько раз отбила ладонью по его мускулистому плечу. Он немедленно разжал захват, откатился в сторону и встал, а я осталась лежать на земле, делая вид, что отхожу от удушья, глотая рваными глотками воздух, которого мне и не перекрывали. Этот спектакль был окончен.

Я повернула голову и увидела, как на нас с высоты смотрит главнокомандующий. Его тяжёлый взгляд скользнул по нам, прежде чем он что-то коротко записал в свой потертый кожаный блокнот. Командир Первого отряда, мужчина с тяжелым взглядом, громко объявил о победе Тэйна и жестом отозвал его.

Тэйн, уже отойдя на несколько шагов, обернулся и протянул мне руку. Я приняла её, и его длинные пальцы мягко сомкнулись вокруг моих, помогая подняться с холодной, колючей земли.

— Ты умница, Энни, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучала неподдельная теплота.

Мы направились к свободной скамье в стороне, чтобы дождаться следующего боя. Когда мы присели, мой взгляд упал на его челюсть, и я с сожалением заметила на коже красный след — свидетельство моего неожиданно резкого удара.

— Прости, я не хотела, — вырвалось у меня, и мои пальцы сами потянулись к его лицу, осторожно касаясь покрасневшего места.

Он замер, и в его глазах мелькнуло искреннее удивление, но он не отстранился. Его кожа была горячей под подушечками моих пальцев.

— Пустяки, даже в голову не бери, — он махнул рукой, и в его взгляде снова заплясали знакомые озорные искры. — Ты была там такой воинственной, что мне даже захотелось оказаться под тобой... в борьбе.

Я тут же убрала руку, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

— Ведёшь себя словно мальчишка,— возмутилась я, стараясь придать голосу суровости, но это прозвучало скорее смущённо, чем сердито.

К нам неспешно подбрел Рыжик, его медные волосы ярко выделялись в серости окружающего мира. На его лице играла довольная, почти восторженная ухмылка.

— Ну вы просто прирождённые актёры, — начал он, без умолку тараторя и размахивая руками. — Если бы я не знал о вашей договорённости, ни за что бы не подумал, что вы играете! И эта ваша «ссора» перед боем...

— Да тише ты, — рявкнула я на него, бросая встревоженный взгляд по сторонам. — Вдруг кто услышит!

Но Келена уже было не остановить. Он повернулся к Тэйну, и его дружелюбное выражение лица на мгновение сменилось настороженным.

— Ты же не душил её по-настоящему, а? —спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, но чёткая угроза. — А то я, между прочим, тоже могу показать тебе парочку своих приёмов.

Тэйн медленно повернул к нему голову.

— Ну, попробуй, —парировал он, намеренно проигнорировав сам вопрос. — Если хватит мощи.

Я поспешно встряла, чувствуя, как напряжение нарастает.

— Нет, конечно же нет! —уверила я Келена, мягко улыбнувшись. — Как видишь, я жива и вполне себе здорова. На мне нет ни единого синяка.

Рыжик на секунду задумался, а затем его лицо снова озарила улыбка. С облегчением выдохнув, он плюхнулся на скамью рядом с нами, завершив тем самым нашу маленькую сцену.

— Лучше о себе побеспокойся, — с лёгкой усмешкой произнёс Тэйн, кивая в сторону. — Вон, как на тебя твой будущий соперник таращится. Словно уже сейчас хочет превратить тебя в кровавое месиво.

Я проследила за его взглядом. Вдалеке, прислонившись к столбу, стоял мужчина. Он был заметно старше и опытнее — это читалось в каждом мускуле