буду, - улыбнулась девушка, вставая. - Пойдёмте отсюда, не думаю, что они вернутся проверить, но всё же...

  - Да, вы правы, - ответил де Граф и растерянно огляделся. Деревья казались все одинаковыми, и, с какой стороны он вышел на поляну, с уверенностью не мог сказать. Трава тоже примята в нескольких местах, а примет он не запомнил.

  ***

   Появление де Графа-старшего я встретила с огромным облегчением. Когда через день после ампутации меня вытащили из клетки и погнали в лес, я уж решила, что всё, отбегалась тушёнка. Родни у меня нет, так что тот "папаша", которому отправляли требования выкупа, мог на них наплевать с высокой колокольни. Здесь они тоже водились, только выполняли в основном роль часовых и сигнальных башен на случай нападения или пожара. На все попытки объяснить похитителям, куда надо слать требования, ответом был болезненный удар шоковой палкой. Подозреваю, на меня извели не менее четверти заряда питающего её сорса, а сказать успела всего слова три. Смущало только, что при первой встрече ко мне обратились по имени.

   С появлением старого князя пришёл и ответ - кто-то из похитителей узнал меня либо по военной кампании, либо по Академии, но до выпуска в ней не дотянул.

   Меня привели на поляну и привязали к высокой сосне, росшей в центре. Со мной остался только один, он от скуки ожидания вытоптал половину травы. Когда из леса донёсся свист, он покинул поляну, скрывшись как раз за теми кустами, откуда потом прилетела стрела. Оставлять меня в живых похитители не хотели, наверно, опасаясь, что я кого-то из них узнала или смогу подробно их описать.

   Заверив де Графа, что я вполне в состоянии передвигаться самостоятельно, направилась вслед за ним в лесную чащобу. Направление никак не отслеживала, положившись на мужчину. Идти оказалось сложно. Высокая трава цеплялась за ноги, кусты норовили ударить по глазам, руку нарывало и, кажется, поднялась температура.

   Через некоторое время проводник замер перед совсем уж непроходимым буреломом. Растеряно огляделся.

  - Ваше величество, прошу меня простить, но мы, кажется, заблудились, - он виновато повернулся ко мне.

  - Бывает, - я вздохнула. Не то, чтобы ждала, но что-то подобное обязательно должно было произойти. Не может быть, чтобы всё прошло гладко. - До той поляны вернуться сможем?

   Де Граф отрицательно покачал головой.

  - Понятно... А сколько времени вы тогда шли до меня?

   Совместными усилиями выяснили, что идти до тракта надо примерно на запад, часа четыре минимум. С учётом моего состояния, может ещё дольше. Скорректировав направление, снова отправились в путь.

   Перебрели заболоченную поляну, вымокнув почти по пояс, нацепляли репейника, пробираясь через густые заросли. Запах травы приятен и свеж когда лежишь в гамаке на краю свежескошенного луга, но не когда продираешься через заросли выше тебя жарким душным днём. Пахнет цветами, травяным соком, испуганным клопом. Лицо заливает пот, рубаха липнет к распаренному телу, и всё время кажется, что по коже ползёт какое-то насекомое. Если прибавить к этому мелких мушек, что упорно лезут в глаза и нос, несмотря на то, что в Анремаре насекомых совсем мало, то можно понять часть ощущений невольных путников.

   Добравшись до более-менее чистого леса, я рухнула на поваленное дерево.

  - Всё, привал. Дальше без отдыха я не сдвинусь!

   Де Граф, сильно хромая, подковылял поближе и тоже опустился на ствол. Он шёл позади, поэтому я не заметила проблему раньше. А просить остановиться и передохнуть он, почему-то не стал. И я тоже хороша. Не учла, что это я - молодой, относительно здоровый и тренированный организм. И то, идти тяжело. А он, можно сказать, кабинетный работник, вплотную подошедший к определению пожилого человека.

  - Снимите обувь, дайте ногам отдохнуть, - посоветовала я мужчине, и едва удержалась от неподобающих воспитанному человеку выражений. Лёгкие ботинки, не предназначенные для долгих пеших прогулок по пересечённой местности, в насквозь промокшем виде натёрли ноги до кровавых мозолей.

  - Подлечить можете?

  Князь отрицательно покачал головой.

  - Нашему роду целительская магия почти не даётся.

  - Ну, это дело практики. Кен де Граф тоже сначала еле синяки сводил, потом до сращивания рёбер добрался. Правда, переделывать пришлось, но тут уж не его вина.

  - У Гвенио целительство легче выходило, - кивнул князь. - Не поделитесь, когда он вас так лечил?

  - В армии. Я тогда с каким-то гадёнышем столкнулась, он и поломал. Де Старли, кажется. Его потом забрали ментальной магии обучать.

  - Помню такого. Хорошие способности, но ужасный избалованный характер.

   Я встала.

  - Вы сидите, - остановила подскочившего было следом мужчину. - Подождите здесь, я скоро вернусь.

   Примерно через четверть часа вывалила на ствол охапку растений, отобрала большой пучок и протянула де Графу.

  - Разомните, чтобы сок дали, и на мозоли положите, потом вот этими сверху прикройте.

   Сама села рядом и принялась жевать горькую кору осины.

  - Это что? - спросил князь, послушно выполняя указания.

  - Живка и повязочник. Способствует заживлению мелких ран, а повязочник удерживает на месте. Через час должно полегчать, хотя лучше сегодня уже никуда не идти.

   Сама тоже размотала повязку на руке и принялась обрабатывать рану, но уже другим набором трав.

  - Позвольте полюбопытствовать, где вы научились разбираться в лекарственных травах?

  - Де Шпиц рассказывал. В лазарете лежать скучно, времени я там проводила много, вот он и просвещал о народной медицине. Вы же знаете, целительская магия использует в основном ресурсы организма пациента, так что ему приходилось изворачиваться, чтобы не добить лечением.

   При свете дня рука выглядела намного страшнее, чем при тусклой лампе. Покрасневшая кожа на половин ладони от места среза на ощупь чуть ли не горела. Сама рана неприятно пульсировала болью в такт току крови. Коросты оторвались с повязкой и на их месте выступила где сукровица, а где даже что-то похожее на гной. Жаль, что травками такое повреждение не вылечить, а до целителя когда ещё доберёмся. В средние века, насколько помню, большинство военных потерь приходилось на неделю-две после боя. Большинство умирало не столько от ран, сколько от заражения крови и развившейся гангрены. Всё равно, травы хотя бы облегчат боль, и позволят продержаться на пару-тройку дней дольше, а к тому времени, надеюсь, уже выберемся из леса.

   Утро встретило нас холодной росой, густо выступившей на каждом листочке и хвоинке. Она добралась и до пихты, под чьей кроной мы устроились на