class="p1">— Храбрецов, ну да… — ухмыльнулся принц. — Так сколько всего солдат вы привели, я запамятовал?

— Немного, три тысячи. Но, повторяю: это очень хорошие солдаты. Позволю даже предположить, что таких хороших вы видите нечасто. Тот заслон и обоз я разогнал без потерь, несколько легкораненых не в счёт. Полагаю, всем понятно, что никудышные бойцы на такое неспособны. И да, мы там взяли больше тысячи пленных. Мне они не нужны, и, признаться, не понимаю, что с ними делать.

Принц отмахнулся:

— Да утопить их надо было в той же Мокренькой. Хотя нет, воды на тысячу южных собак там вряд ли хватит. Да пусть ваши люди просто намекнут, и тот сброд, что вечно за армией тянется, разберёт у вас всех до единого. Даже деньги неплохие заплатят за каждого.

— В империи разрешили торговать людьми? — удивился я. — Не думал, что так отстал от жизни, пока сидел в Мудавии.

— Нет, Гедар, такой торговли официально нет. Но здесь ведь война, здесь на некоторые вещи смотрят иначе, так что пусть ваши люди только намекнут, и вам всё устроят. Кстати, господа, а не выпить ли нам вина? Как-никак, господину Гедару удалось сбить один из заслонов и даже неплохо пощипать чей-то богатый обоз. Ты, Лойсион, не заслужил, конечно. После той оплошности с арьергардом тебе бы, по-хорошему, и воду надо месяц не давать. Ну да ладно, не могу я на тебя долго злиться. Эй! Налить всем! Не будем портить момент какими-то мелочными придирками.

Рожа Лойсиона стала ещё кислее, а я начал пристально приглядывать за его руками.

Дабы те не подобрались к моему бокалу.

Бокал вина в понимании принца — это серьёзно. Нам и фрукты принесли, и сыры, и несколько видов мёда.

Пока слуги хлопотали над крошечным столиком из дорогой узорной древесины, я вспомнил о важном вопросе:

— Ваше высочество, их величество император Кабул помимо всего прочего приказал мне сдать перчатку десницы по прибытии. Я так понимаю, принимать отставку должны вы?

— Отставку? Что за чушь?! Гедар, всеми десницами заведует мой отец, я никоим образом к их отставкам и назначениям не причастен. И да, а почему это он решил забрать у вас перчатку?

— Её на год мне давали, а год уже несколько месяцев как миновал.

— Странно… Лойсион, ты ведь помнишь, как хорошо мой отец отзывался о Гедаре? Хвалил его за какие-то победы в Мудавии, говорил, что лишь благодаря его стараниям страну южанам не отдали. Как по мне, жалеть о такой потере не следует, но отцу, конечно же, виднее. Не знаешь, почему он решил оставить спасителя Мудавии без перчатки?

Лойсион, напрочь позабыв про килограммы съеденных лимонов, с трудом скрывая ликование, ответил:

— Ваше высочество, если вы непричастны к делам десниц, я тем более не имею к ним ни малейшего отношения. Мотивы нашего мудрейшего императора мне неизвестны.

— Ну да, нашёл я у кого спрашивать. Впрочем… Ты же помнишь, тут вроде с утра Эмэс мелькал? Было такое?

— Да, — кивнул Лойсион. — Если вы о Эмэсе из Шор, то я его видел с час назад.

— Он же перст Йоргава, не так ли? И вроде бы даже первый.

— Именно так, первый. Даже должен сказать, что мне не всегда понятно, кто у них там за главного: Йоргав или этот вечно мрачный Эмэс. Оба весьма и весьма деятельные и хорошо спелись.

— Нам бы побольше таких деятельных, и мы бы давно сняли осаду с Феоронниса, — хмыкнул принц. — Гедар, через час состоится открытый военный совет, и вы на него приглашены лично мной. В числе приглашённых также состоит Йоргав Вэйс, он четвёртый десница. Полагаю, уж он-то точно знает, что полагается делать с вашей перчаткой, вот у него и поинтересуемся. Мне самому интересно, как это у вас, десниц, происходит. Назначения видеть не раз доводилось, а вот отставку никогда.

* * *

Спустя два немалых бокала и пятнадцать минут, принц, наконец, меня отпустил. Я бы мог и дальше сидеть, ведь он, похоже, был настроен нанести серьёзный ущерб запасам вина, да и Лойсион снова начал мрачнеть, что грело мою душу. Отставка Кроу, конечно, бальзам на змеиную душу, но то, что переменчивый принц, поначалу мрачный, так стремительно начал проникаться ко мне симпатией, для Лоа всё равно, что тупым серпом по самому чувствительному месту.

Найдя взглядом Кими, поспешил к ней:

— Ну что, нашли?

— А куда он денется из лагеря военного? — фыркнула девушка.

— Ну не скажи… не скажи… были бы ноги. Кто он вообще такой?

— Да дурак он.

— Кими, мне его умственные способности вообще неинтересны, мне интересно кое-что другое.

— Да какой-то младший писарь при каком-то непонятном старшем писаре. Обычные бездельники при канцелярии принца. Что один, что второй сейчас ничем не занимаются, потому что их задача описывать подвиги и победы их высочества. Как ты понимаешь, побед нет, подвигов тоже, поэтому старший писарь где-то пьёт сивуху, а младший работает за двоих. То есть ничего не делает, просто валяет дурака с важным видом. Тут, как я посмотрю, половина лагеря тем же самым занимается.

— Непонятный писарь, говоришь? Не удивлён… Орнич, покрутись здесь. Если увидишь, как от принца выходит тощий тип, похожий на кишечного червя, переевшего лимонов, проследи, что он делать будет. Только далеко за ним не ходи, не хватало ещё, чтобы он слежку заметил.

— А если я кого-то из ребят привлеку?

— На твоё усмотрение, главное, чтобы он ничего не заподозрил. Кими, давай, веди к этому деятельному писцу. Задам ему парочку вопросов.

— Да сколько угодно. Брунгильда с ним уже немного пообщалась, так что, думаю, он уже созрел до такой степени, что готов вспомнить, как младенцем пелёнки пачкал.

— Мне эта тема неинтересна.

— Ну мало ли, вдруг заинтересуешься. Брунгильда талантливая, не сомневайся в ней.

Озд Олло Пус обнаружился в ничем не примечательной большой палатке. Забившись в дальний угол, он сидел на краю кривоногого табурета, где, несмотря на прохладу, усиленно потел, с ужасом взирая на Брунгильду. А та, неспешно полируя ногти большущим ножом, плохо отмытым от подозрительных багровых пятен, убедительно объясняла писцу ужасающие подробности той беды, что с ним непременно приключится, если ей хоть что-нибудь не понравится в его словоохотливости.

Оценив ситуацию, я покачал головой:

— Брунгильда, да он, наверное, ни в чём не виноват.

— Как это не виноват?! — изумилась женщина. — Господин, он ведь уже во всём признался.

— Да я просто просил его найти, и всё. Поговорить мне с ним надо. Никаких допросов, всего лишь обычный короткий разговор.

Брунгильда погрозила Озд Олло Пусу