— Что, идти за ним или того же мальчишку послать?.. Нет, парнишку нельзя, не правильно поймут, если посылать, то кого из дворовых, — размышлял вслух и как назло рядом и дворовых не оказалось. Все куда-то подевались.

«Если сейчас уйду, а этот, как там его… Босани появится, то будет выглядеть, что я трус уклоняюсь от дуэли. Может он секундантов ищет, хотя, как помню из Кодекса, если дуэль здесь и сейчас, то секунданты необязательны», — размышлял, идя ко входу в зал постоялого двора. Возле двери остановился. Обернулся, оглядывая двор. Приезжают, уезжают постояльцы. Местная обслуга занимается своим привычным делом, а этого офицера не видно. Может он с другого входа вышел, но нет. Двор, можно сказать, пустой. Обернулся к двери и хотел войти, как она резко открылась. Хорошо, что дверь открывается во внутрь. Наверно для того, чтобы можно выйти, когда снега много выпадет. Дверь открылась, и передо мной оказался офицер в чине штабс-полковника, и лицо его оказалось подозрительно знакомо.

— Что ж вы, штабс-полковник не заходите? Мы вас заждались. Пришлось самому идти звать уважаемого офицера, героя…

— Капитан Сантерс?

— Штабс-полковник энц Са́нтерс Риго́ни, — поправил меня офицер. — Я тут знаете ли проездом по делам и надо же, такая встреча! Вы проходите, проходите. Тут ещё с вами молодой офицер хочет поговорить, извиниться…

Офицер извинился.

Я потом, в ходе затянувшегося разговора за рюмкой «Чемергеса», который выставил на богато уставленный стол узнал, что Сантерс собирался уезжать, спустился в общий зал, чтобы легко отобедать перед отъездом, но встретил лейб-лейтенанта, который ругался на весь зал, а когда прояснилось в чём беда и с кем должна состояться дуэль на кулаках, сам наорал на лейтенанта за то, что не разобрался, героя войны, награждённого лично Императором, посмел своим недостойным поведением оскорбить. Но что поделать — молодёжь. Извинения я принял и, наверно, хмельное во мне сыграло или не хотелось вновь есть пресную пищу, но после третьей, выпитой молча рюмки, я вместе с офицером отправился на кухню.

То, что я приготовил своими руками, пробовали все. Даже откуда-то нарисовался хозяин этого постоялого двора — не то купец, не то ещё кто.

— Необычный соус и к мясному подойдёт, и к рыбе, а главное простой в изготовлении, — тихо нашёптывал на ухо повар хозяину.

— Удивляюсь я в вас уважаемый Мирони. Не хотите вернуться на службу? — когда вернулись обратно за стол, завёл разговор Сантерс. — Вы от безделья уже поваром заделались, но признаю, соус необычный, придаёт сухим блюдам свежесть и… изысканность.

— Я и вам удивляюсь. За какие-то несколько лет и штабс-полковник.

— Бросьте. Мне вас не переплюнуть. Так что по поводу возвращения на службу? Я сейчас в Генеральном штабе курирую разработку нового вооружения. Пойдёте ко мне?

— Нет, извините. Я своё отвоевал и в вооружении ничего не смыслю.

— Как же, а пушки? Я читал отчёты. Это же именно вы придумали…

— Да, я, но… — если честно не хотел возвращаться на военную службу, тем более в столицу. Мне и так нормально.

— Что «но», продолжайте.

— Но старые раны часто дают о себе знать. Не выдержу.

— Старые раны — это веская причина. Но всё-таки обдумайте моё предложение.

— У меня есть встречное предложение…

Удачно встретился этот Сантерс. Я ему под душевный разговор выложил все плюсы активированного угля. Как его применять, для чего нужен и прочее. Ведь в походе как? Не всегда имеется возможность вскипятить воду, а активированный уголь её очистит. Конечно лучше бы марганцовка, но чего нет, того нет. Я искал её, но даже формулу вспомнить не смог. Перманганат калия и всё, а что это значит — не помню. Надо было лучше в школе химию учить. Показал, как переделал бричку. Вот ею он сильно заинтересовался. Даже пытался у меня её купить, но я отказался и от щедрости душевной подарил её, правда с условием, что поедет дальше только после того, как её сделают.

Расстались через день. Много за это время обговорили, обсудили. Я даже не знал, что этот бывший капитан такой начитанный и умный человек, как сразу разглядел выгоду от поездки в усовершенствованном экипаже. Главное, мне не забыть и оформить это изобретение, чтобы потом какой-нибудь мастеровой его не присвоил. Но пришло время возвращаться обратно, и я с содроганием вспоминал дорогу с её ухабами и колдобинами.

* * *

[1]Одним из первых выражение «кнут и пряник» использовал В. И. Ленин в работе «Проект программы нашей партии» (1899). От немецкого: Peitsche und Zuckerbrot в дословном переводе означает «плеть и пряник».

Глава 11

Что сказать, прошло не полных шесть лет, как я — энц Валео Мирони, отставной штабс-полковник и, надеюсь, что никто об этом не узнает — попаданец, волей судьбы и неизвестно куда пропавшего инопланетянина, оказался на этой планете и осел в поместье Донса́. Сначала мне очень хотелось вернуться обратно домой, но освоился и по подсказке высшей силы начал продвигать прогресс на этой отсталой планете.

Много за это время сделал и в медицине, и в сельском хозяйстве, и в кулинарии, и в быту, и в военном искусстве, но что-то все эти прогрессорские штучки меня не радовали. Соседи меня уважали, некоторые боялись. Пришлось как-то повздорить с одним из них, но об этом и вспоминать не хочется. Впрочем, я получил признание. Заграничная академия за изобретение активированного угля меня приняла в почётные академики, но это меня не радовало. Мне казалось, что жизнь проходит в пустую и вроде о кризисе среднего возраста рано думать — и тридцати не исполнилось. Но такие крамольные мысли меня всё чаще посещали. Наверно перетрудился с прогрессорством. Последние четыре года я выдавал на суд общественности по пять-шесть изобретений, не говоря про мелкие усовершенствования. И как ни странно самым популярным, и массовым моим изобретением оказался майонез. Его так и назвали соус «Офицерский» или «Походный», а когда я всё-таки умудрился изготовить консервированный горошек, то салат, который в моём мире назывался «Оливье» стал называться салатом «Мирони». Но не признания общественности я добивался, а… Если быть откровенным, я не знаю, чего хотел. То, что планировал я сделал. Больше не помнил новшеств и изобретений, что можно сделать в этих условиях без серьёзной научной базы и изысканий. Только одно радовало, что школа, которую организовал стала приносить плоды. Первые ученики,