и положили на повозку, застеленную мехами. Когда выжившие после нападения лорда Нудда собрались во дворе крепости, Тегид вывел повозку через ворота, и с этого начался долгий путь домой. Шесть воинов шагали по обе стороны от похоронной повозки с копьями. Принц Мелдрин с суровым и скорбным выражением ехал за повозкой, остальные ллвидди следовали за ним.

Так мы покинули Финдаргад. По слову Тегида я вел коня в поводу рядом с ним. В первый день мы вообще не разговаривали. Тегид смотрел только на дорогу, погруженный в неведомые мне мысли, задумчиво хмуря брови. Он не сообщил, какие заботы его гнетут. Но прошло несколько дней, и он разговорился. Вот только мысли его никак нельзя назвать оптимистичными. Впрочем, они вполне соответствовали пророчеству бенфейт.

— «Золотой Король в своем королевстве встанет на Скале Раздора. Дыхание огненного змея опалит трон Придейна» — мрачно сказал он. Мы стояли у горного ручья и ждали, пока переправится весь отряд. — Посмотри на них. — Он указал на вереницу людей, бредущих по воде. — Они заблудились и не знают об этом. Их некому возглавить. Народ без царя хуже, чем овцы без пастыря.

— У них есть принц Мелдрин, — возразил я. Принц на коне стоял посреди ручья. Люди шли справа от него. Создавалось впечатление, что пастух наблюдает за своим стадом. Неподалеку, опираясь на копье, стоял Саймон. В последние дни он не отходил от принца, поэтому мне никак не удавалось поговорить с ним наедине.

Тегид искоса взглянул на меня, его рот скривился в горькой гримасе.

— Принц Мелдрин никогда не займет трон отца.

Я попросил объяснить, что он имеет в виду, но он сказал только, что говорить об этом вслух сейчас нельзя.

— И ты ни с кем не говори, — добавил он.

Я посчитал, что разговор окончен, но некоторое время спустя он опять вернулся к этой теме.

— Короля похоронят как надо. — Бард говорил тихо, словно думая вслух. — Может статься, я не смогу предотвратить того, что должно произойти потом, но, по крайней мере, я увижу, как моего короля похоронят в гробнице. Мы не настолько низко пали, чтобы отказываться от древних обрядов.

— Тегид, а что будет потом?

Он поднял голову, глядя в окутанную облаками даль.

— Ты знаешь, — ответил он.

— Если бы знал, не спрашивал бы. — Меня раздражала эта уклончивая манера разговора.

— Знаешь, — повторил он и добавил с вызовом: — Ллев должен знать.

Я не успел расспросить его подробнее. Нас отвлекло возращение волчьей стаи принца, посланной на поимку Паладира. Видимо, воины проделали тяжелый путь: одежда в грязи, лошади — в мыле и тоже грязные. Принц заметил их приближение, оставил место у похоронной повозки и поскакал им навстречу.

— Интересно, что они там нашли, — заметил я, наблюдая за принцем и его воинами, совещавшимися немного впереди нас по тропе.

— Что тебя так заинтересовало? — ехидно спросил Тегид. — Ты что, ослеп?

— И что я, по-твоему, должен видеть? — возможно, излишне грубо спросил я.

— Разуй глаза! С какой стати я буду рассказывать тебе о том, что у тебя под носом?

— И что такого? Волчья стая вернулась, — раздраженно сказала я. — Принц с ними разговаривает.

— И Паладир с ними? — с невинным видом спросил Тегид.

— Нету его. Значит, не нашли. Сбежал. Ничего удивительного.

— Сбежал, значит? — Тегид закатил глаза. — Эти люди могут выследить кабана в глубине самого темного леса. Они могут бежать за оленем, пока он не рухнет от изнеможения. Они могут отследить орла в полете и найти его гнездо. А Паладир, значит, от них сбежал?

— Ну, или его отпустили. Хотя с чего бы им это сделать?

— Вот именно!

Больше я от него ничего не добился. Принц повернул лошадь и поскакал назад, к своему месту возле повозки, и кортеж продолжил путь. Я пытался понять, а что намекал Тегид, тщательно взвешивая каждое слово барда. Ясно, что он озабочен пророчеством бенфейт и полон решимости увидеть во мне главное действующее лицо. Это меня обеспокоило, но еще большим поводом для беспокойства стал его намек на то, что принц Мелдрин стал причиной гибели своего отца. Если в этом замешан принц, значит, и Саймон тоже? Он ведь от него не отходит. Вряд ли принц задумал такое коварство, а Саймон не в курсе? Стало быть, Саймон тоже в деле… Эта мысль пронзила меня до глубины души. Какова роль Саймона?

Думал я долго, однако ничего толкового не придумал. День был ясный, солнышко пригревало. Я то и дело отвлекался на то, чтобы поглазеть по сторонам. На склонах холмов все еще лежал глубокий снег, тропа тоже большей частью засыпана таявшим снегом. Сквозь белизну снежного покрова тут и там проглядывали коричневые и серые камни, а иногда даже маленькие куртинки зелени.

Словно желая успокоить опустошенную Солленом землю, Гид утверждал свои притязания. Ручьи наполнились, вода стекала с каждого камня. Облачка на небе не внушали опасений, солнце исправно светило. Однако ночи оставались холодными, а земля напиталась влагой. Приходилось разводить большие костры и спать на бычьих шкурах. Почетный конвой у повозки сменялся строго по очереди.

В тот вечер выпало мое дежурство. Оказалось, что я попал в одну группу с Саймоном. Я подождал, пока нас сменят, и подошел к нему. До этого довольно долго у нас не получалось поговорить.

— Сион, — позвал я его тем именем, которое он сам предпочитал.

Он резко обернулся — кулаки сжаты, лицо сурово освещает восходящая луна. Скользнув взглядов по моему лицу, он ничем не показал, что узнал меня. Меня удивило то, что он мне нисколько не обрадовался.

— А-а, Лью, — сказал он, и его губы сложились в ухмылку. — Чего хочет могучий Лью от скромного воина?

Я немедленно разозлился.

— Поговорить хочу! — ответил я. Он отвернулся, но я шел рядом в ногу с ним.

— Саймон, что происходит? Чем ты занят?

Он повернулся ко мне, и зло бросил:

— Мое имя — Сион Хай!

— Сион, — быстро согласился я. — Хотел спросить у тебя о Паладире.

При упоминании имени убийцы его глаза неприятно сузились.

— Ничего я тебе не скажу, — произнес он с явной угрозой. Он хотел было отвернуться, но