того человека, которого я впервые увидел, казалось, давным-давно. Но блеск королевских одежд не мог изгнать признака недавнего недуга, лицо короля оставалось бледным. Широким жестом король призвал народ ко вниманию. Он по-прежнему говорил лишь со своим бардом, а Тегид озвучивал слова короля.

— Сегодня вечером, пока в нас горит свет жизни, будем петь и танцевать, радуясь дарованной нам победе. Но я призываю вас сначала помянуть наших родичей, погибших от руки Нудда. — Тегид начал выпевать песнь оплакивания павших. Этот плач знали все, так что лишь первые слова Тегид произносил в одиночестве, а потом к нему присоединились остальные. Наверное, я был одним из немногих, не знающих слов, но песнь была столь же прекрасна, сколь и печальна. Я не пел, только слушал, но невероятно грустный напев вызвал у меня слезы.

Другие тоже плакали, их глаза блестели от слез в свете факелов. Когда песня закончилась, в зале наступила тишина. Последние ноты долго держались в воздухе. Через некоторое время король снова наклонился к барду. Тегид выслушал и сказал:

— Мы вспомнили благородных павших, и это правильно. А теперь воздадим должное живым, которые своими подвигами заслужили долю героя.

К моему изумлению, первое произнесенное имя оказалось моим.

— Ллид, взойди на помост.

Люди расступились, и я нерешительно шагнул вперед. Вокруг я слышал удивленные голоса. Снова, как и много лет назад, я оказался в центре внимания. Но почему? Король жестом пригласил меня встать перед ним; после чего он снял с пальца золотое кольцо и протянул мне. Я хотел всего лишь взять кольцо, но король схватил меня за руку и повернул лицом к толпе.

— Сегодня ночью тебя будут чтить превыше всех других, — громко сказал Тегид. — Ценой многих опасностей ты добыл зачарованные камни и понял, как с их помощью победить врага. Без этих чудесных камней мы не смогли бы одолеть Нудда и его воинство. Ты заслужил благодарность короля.

Король встал и, все еще держа меня за запястье, высоко поднял мою руку над толпой и надел кольцо мне на палец. Свет факелов отражался во множестве глаз, устремленных на меня. По залу пролетел гул изумления. Я в который раз подумал, что, видимо, что-то изменилось в моей внешности, и люди это видят. Впрочем, особо долго размышлять об этом мне не дали. Тегид поднял руки ладонями наружу и провозгласил:

— Да будет тебе известно, что король высоко ценит твои умение и храбрость. С этой ночи ты становишься телохранителем короля. В знак возвышения отныне тебя будут звать Ллев. Людям надлежит обращаться к тебе только с упоминанием твоего нового положения. Пусть говорят так: «Привет, Ллев, Телохранитель Короля!»

— Множество голосов подхватили: «Ллев! Привет тебе, Ллев, Королевский Телохранитель!», а я внутренне содрогнулся: Ллев, спаситель Альбиона, теперь было моим именем. Сбылось предсказание бенфейт.

Если бы я знал, что на уме у Тегида, я постарался бы помешать ему, и не только я. Занимая место по правую руку короля, я бросил взгляд на Паладира, явно разгневанного оскорблением, прилюдно нанесенным ему. Паладира попросту отстранили от почетной должности телохранителя короля, не дав ему возможности защитить свое высокое положение; это был позор в глазах родичей и братьев по мечу. Большего унижения для него нельзя было придумать.

Потом последовала раздача подарков: броши, драгоценные камни, серебряные и золотые браслеты. Прославлялись иные имена, иные дела. Я мало что видел и еще меньше слышал. Я отчаянно искал возможность избежать вызова Паладира, а в том, что он последует, я не сомневался. Бывший телохранитель готов перевернуть небо и землю, чтобы восстановить свою честь — для воина потеря чести хуже смерти. Не было ни малейшей надежды, что он оставит мое назначение без внимания. Гордостью он не уступал Мелдрону Мауру, только тот был королем, а Паладир — всего лишь телохранителем.

И вот я стоял рядом с королем — на месте Паладира — лихорадочно ища способ выпутаться из этого довольно затруднительного положения. Я поискал глазами и не нашел Паладира. Но я хорошо чувствовал его клокочущую ярость — словно костер, раздутый бурей, готовый стать пожаром.

Когда последний воин получил свой дар, король Мелдрон приказал продолжить празднование. Я схватил Тегида за руку.

— Зачем ты сотворил со мной такое?

— Я здесь ни причем, — ответил он. — Король волен выбрать нового телохранителя, вот он и сделал это. И на мой взгляд, поступил совершенно правильно.

— Да ведь Паладир убьет меня! Моя голова будет болтаться на его копье. Ты должен поговорить с королем.

— Это высшая честь и это твое право. Ты заслужил.

— А оно мне надо?! Я не хочу! Надо переиграть все обратно!

Тегид поморщился.

— Я тебя не понимаю, Лью.

— Я больше не Лью, — яростно ответил я. — Я не хочу в этом участвовать! Ты понимаешь?

— Поздно, — сказал он, отводя взгляд.

— Почему поздно?

— Сам смотри. Паладир пришел.

Сквозь медленно расходящуюся толпу проталкивался Паладир. По его лицу ничего не было заметно, но глаза пылали гневом. Я собрался с духом и повернулся ему навстречу. Он остановился передо мной и прежде, чем я успел открыть рот, чтобы объясниться, сильно толкнул меня в грудь. Видевшие это люди замерли на месте. В зале мгновенно стало очень тихо.

Оттолкнув меня с дороги, Паладир подошел к подножию королевского трона и опустился на колени. Мелдрон Маур бесстрастно смотрел на огромного воина. Тегид поспешил к королю и, после быстрого совещания, спросил:

— Чего ты хочешь, обращаясь к королю?

Бывший телохранитель оставался коленопреклоненным; ни один мускул на его лице не дрогнул. Король что-то шепнул Тегиду, тот кивнул и обратился к распростертому воину.

— Встань, Паладир, — приказал бард. — Если тебе есть что сказать, поднимись и говори.

Паладир выпрямился во весь свой немалый рост. Выглядел он смиренно, но в голосе его рокотал гнев, когда он протянул к королю руки и сказал:

— За что ты наказал меня?

— Полагаешь, с тобой поступили несправедливо? — спросил Тегид.

— Я хочу знать, за что меня отстранили, — угрюмо ответил воин.

— Не тебе требовать ответа, Паладир, — холодно заметил бард. — Твое дело — подчиняться. Но король не забыл твоей верной службы и потому ответит тебе.

— Я жду ответа, — процедил Паладир, едва сдерживая себя. — Но я хотел