цвета выцвели, остались лишь черный и серый. Стоянка, полная белых фургонов с синими логотипами, выглядела потусторонне. Словно что-то живое посреди кладбища.

— Люк. — Джет позвала его, с трудом отрывая взгляд от сгоревшего здания, в котором едва не погибла. Она посмотрела на брата. — Что ты здесь делаешь?

Пикап позади Джет и Билли всё еще работал. Двигатель тяжело дышал. Свет фар освещал их, словно сцену. Люк Мейсон стоял в одном пятне света, Джет — в трех шагах позади, в другом.

— Я просто смотрю. — Люк сказал это, и в его голосе послышался надлом. — Всё пропало.

Джет шмыгнула носом.

— Да. Так обычно и бывает, Люк. — Она сделала еще шаг вперед. — Когда обливаешь что-то бензином и поджигаешь.

Она сократила дистанцию.

— Ты знал, что мы были внутри, когда устроил пожар? Ты пытался меня убить?

Люк не ответил. Одно его плечо напряглось и дернулось к уху.

— Ты знал, что я была внутри?

Люк тяжело вздохнул.

— Знал. — Сказала Джет.

Она прочитала ответ в его молчании, сквозь которое завывал ветер.

— Ты пытался меня убить.

— Нет. — Люк, наконец, обрел голос. — Я знал, что у тебя будет время выбраться. Я просто пытался тебя остановить.

Помешать мне узнать о махинациях с инвойсами? — Спросила Джет. — О страховках рабочих, о налогах на зарплату? О том, что случилось с Генри Лимом? Что ж, ты не успел. Мы всё нашли. Ты был очень занят, Люк.

Он резко обернулся. Его лицо исказилось от ярости. Он щурился от яркого света фар.

— Я спасал компанию!

— Кто-нибудь должен был спасти её от тебя! — Джет повысила голос.

Левая рука Джет лежала в кармане, сжимая пистолет. За ним были спрятаны сложенные письма. Люк мог быть пугающим, но ей не было страшно.

— И ты, кстати говоря, едва не убил нас. Меня и Билли. Меня. Ты наверняка думаешь, что это не в счет, раз я и так умираю. Но это считается, Люк. Это важно. Есть вещи поважнее какой-то компании.

Люк покачал головой.

— Это так, Люк. — Джет сделала голос жестче и крепче сжала рукоять. — Ты же знаешь, всё из-за Эмили. Вот почему ты стал таким.

Люк рассмеялся — звук вышел прерывистым и пустым.

— Почему все вечно хотят говорить об Эмили?

— А ты почему не хочешь? — спросила она.

— Потому что это не имеет значения. Прошло семнадцать лет. Повзрослей, Джет. — отрезал брат.

Джет шагнула вперед. Опавшие листья шуршали и шептались под её ногами.

Это имеет значение, Люк. Смерть Эмили изменила всё. Мама винила меня, ты в курсе? — Она шмыгнула носом. — Я подслушала её разговор после похорон. Она сказала, что если бы я не вышла в финал того конкурса, если бы не победила, они с папой остались бы дома, и Эмили бы не утонула. Ты хоть понимаешь, что это со мной сделало?

Её грудную клетку сдавило. Сердце сжалось на мгновение, но затем она отпустила это чувство — вину, которая ей больше не принадлежала.

— Но в смерти Эмили нет моей вины. — Джет склонила голову, прожигая брата взглядом. — Это твоя вина, Люк.

Его лицо исказилось. Сердитая гримаса выглядела еще уродливее в тенях от света фар.

— О чем ты вообще болтаешь?

— Это ты утопил Эмили, верно? — спросила Джет.

Люк снова рассмеялся.

— Ты с ума сошла.

— Нет, разум всё еще при мне, Люк. Скажи мне правду. Ты убил её? — Джет не отступала.

Он продолжал смеяться.

— Смерть Эмили была несчастным случаем, Джет.

Смех стал последней каплей.

— ТЫ УБИЛ ЕЁ?! — закричала Джет.

Она выхватила пистолет из кармана и наставила его на Люка, целясь прямо в грудь. Смех тут же оборвался.

— У тебя пушка? — выдавил он. — Какого черта у тебя в руках пушка, Джет?

Джет, — негромко позвал Билли, стоявший позади.

— Говори! — потребовала она.

— Ты не станешь в меня стрелять, Джет. — Люк сделал шаг вперед, подняв руки.

— Мне осталось жить около двадцати четырех часов. — голос Джет дрожал так же, как и пистолет в её руке. — Думаешь, меня волнует, выстрелю я в тебя или нет, после всего, что ты со мной сотворил?

— Не выстрелишь. — Брат сделал еще один шаг.

Джет прицелилась и нажала на спусковой крючок. Грохот расколол ночь надвое. Глаза Люка расширились от ужаса. Листья у его ног разлетелись во все стороны.

Джет снова вскинула пистолет.

— Ты убил Эмили?!

Люк рухнул на колени, вскинув руки. От его наглой гримасы не осталось и следа — теперь на лице читался только страх.

— Люк! — прикрикнула она.

Он зажмурился и сморщился.

— Я не хотел! — Люк начал почти с крика, но закончил шепотом. — Клянусь, я этого не желал. Но когда начал, было уже поздно. Она бы всё рассказала... Мне пришлось продолжать. Просто держать её голову под водой, пока она не перестала сопротивляться.

Джет отшатнулась. Тяжелое дыхание давило на грудь. Она и раньше это знала, но теперь — знала наверняка. Желчь подступила к горлу. Из её воспаленных глаз брызнули слезы.

— Она боролась с тобой. — произнесла Джет. — Она хотела