Тори стало казаться, что они с Алексом живут на вокзалах. Они с Игорем улетали самолётом, чтобы оказаться в училище вовремя. Быстрее было добираться аэроэкспрессом. Снова вокзал и снова поезд.

- Я пойду места займу, - обнял Тори на прощание Игорек.

На самом деле в вагоне было полно свободных мест. Но Тори благодарно посмотрела на брата. Ей и правда очень повезло.

- Теперь я жду тебя в Питере, - обнимал Викторию Алекс.

Она только кивала, прижимаясь крепче.

Тори казалось, что уж в этот раз она не расплачется. Что каждое следующее расставание будет даваться ей легче предыдущего. Но нет. Её выдержки хватило на то, чтобы махать вслед поезду, пока ребята могли видеть её в окно. Потом снова будто воздух откачали.

Виктория обссиленно прислонилась спиной к столбу на платформе. Подняла лицо вверх. Задышала часто, силясь не зарыдать. И всё равно расплакалась.

- Девушка, Вам плохо? - тронула её за рукав сердобольная тётенька, проходившая мимо.

- Нет-нет, я в порядке, - Тори ещё всхлипывала, но сильный акцент говорил о том, что она совсем не в порядке.

До дома с вокзала Тори пошла пешком. Благо, расстояние вполне преодолимое. Пока шла, перебирала в памяти драгоценные минуты этой встречи. И вспомнила задумчивое лицо Алекса, когда тётя Даша про болгарскую свадьбу рассказывала. Интересно, о чем он тогда думал? Потому что она тогда позволила себе помечтать, что и у них с Алексом когда-нибудь тоже будет свадьба. Вот только никаких сотен гостей ей взять неоткуда. Но это будет непременно очень красиво.

Глава 106

Годовщина смерти мамы наступила почему-то неожиданно. Нет, Тори помнила дату. Но за всеми переживаниями и событиями совсем её не ждала и не отсчитывала дни.

На знакомое уже кладбище с ней поехала специально прилетевшая Катя. Тори очередной раз удивилась, сколько сестра тратит времени, денег и сил, чтобы поддерживать связь со своей семьёй. Хотя в Североморске у неё муж, дети и работа.

По дороге в машине они молчали. Виктории было неловко, что плакать ей совсем не хочется. Вдруг Катя подумает, что она совсем не любила маму. На самом деле весь год её окружали такой заботой и любовью, что впасть в глубокое горевание она просто не успела.

Мама и папа снились Виктории иногда. Но их образы были нечеткими, будто акварельными. Вспоминалось теперь только хорошее и светлое. И было интересно, что помнит о них Катя.

Кладбище в этот раз поразило масштабом. В прошлые посещения Тори как-то не обращала внимание на его размер. И ещё оказалось, что без Кати она не нашла бы могилу. Просто не запомнила, где это. Теперь же шла, фиксируя про себя ориентиры.

Когда они подошли совсем близко, оказалось, что там кто-то уже стоит. Тори узнала тех теток, что называли её сироткой и норовили обнять. Чувствовалось, что Катя напряглась и совсем не обрадовалась встрече. И даже притормозила.

- Ты не хочешь с ними встречаться? Кто они вообще? - осторожно спросила Тори.

- Это мамина двоюродная сестра с дочерью. Получается, с нашей троюродной сестрой. Они живут в квартире маминых родителей. Эта квартира принадлежит нам с тобой.

Избежать общения не удалось. Их заметили. У двоюродной тёти сначала на лице были удивление, потом что-то вроде испуга. А следом она быстро нацепила маску радости. Тори очень остро почувствовала фальшь. Троюродная сестра разглядывала их не стесняясь, будто диковинных зверюшек.

Контраст был сильный. Они с Катей хорошо одеты. Родственники явно очень скромного достатка, но выбор гардероба странный. У Тори не хватало русских слов описать это. Дешевое подражание, наверное. Неуместная яркость. Всё вместе с общей неухоженностью.

- Девочки наши дорогие приехали! - заголосила тётка издалека, будто они с Катей не на могилу мамы приехали, а к ней в гости, - А мы тут вот бабушку проведывали, - ткнула она в надпись