— Даже не думал! — помотал головой Васильев, — Да мне этот анекдот никогда не нравился.

— Правда? Ну хоть кто-то с нормальным чувством юмора, — облегченно выдохнула девушка.

— Я другое хотел сказать: меню не передает знаний, что можно в конкретном ресторане заказывать, а что — не рекомендуется. Лучше попросить совета у официанта, не так ли? Тем более, если этот официант настолько красив.

— Принимается, — улыбнулась Валентина, — Тебе просто поужинать или…

— Просто поужинать! — кивнул Сергей.

— Тогда не нужно ничего выдумывать: бери пельмени с бульоном — они у нас всегда неплохие, салат… Даже не знаю… Оливье? Есть еще витаминный, ну, знаешь — морковка, свежая капуста…

— Знаю. Давай витаминный.

— На второе… Возьми бефстроганов, — девушка, не дождавшись реакции Васильева, чиркнула себе в блокнотик, — Пить, что будешь? Графинчик беленькой принести?

— Нет, спасибо. Говорю же — завтра на работу.

— Так что там пить-то? — удивилась официантка, — Маленький — сто пятьдесят всего, побольше — триста граммов.

— Не… А то еще пахнуть будет! — сморщил нос Сергей, вызвав улыбку девушки.

— Или ты спортсмен? — кивнула она на мускулистые предплечья парня.

— И это — тоже. В хорошей компании могу выпить пару рюмок… Вот, к примеру, с тобой я бы с удовольствием выпил шампанского.

Валентина улыбнулась и призналась:

— А я как раз шампанское не очень… Лучше уж коньяка рюмку выпить, а лучше — коктейль. Кстати, могу смешать тебе…

— Не, Валюш, вот если бы вдвоем…

— Сережка, я на работе, — притворно построжела девушка.

— Тогда… Тогда — компот! — махнул рукой Васильев.

Валентина хихикнула:

— Правда, компот? Серьезно? В ресторане парень пьет компот, очуметь! Может быть, пиво? Или хотя бы сок?

— Ну, давай сок. Томатный.

— Нет, Сергей… — покачала она головой, — Какой ты все-таки интересный тип.

— Кстати… А ты до скольки работаешь? — решился он.

— Не скажу! — показала краешек языка Валюха, — Ты мне выручку не делаешь, вот и не скажу!

— Эх, Валюша! Да я тебе и так отдам, сколько скажешь, только бы разрешила себя проводить.

— Вот еще… Еще я от мужчин денег не брала! — строго поджала губки красотка.

— Ты чего? Я же про другое: про выручку твою.

В этот момент официантку окликнули от другого столика. В ожидании заказа Васильев уставился в раскрытое настежь окно. Плотный тюль не позволял что-либо разглядеть, и Сергей попробовал отодвинуть его в сторону.

— Не вздумай! — проходя мимо, бросила Валентина, — Комаров налетит — не продохнуть будет.

Пельмени с бульоном были и впрямь хороши. Бульон наваристый, а сами пельмешки — крупные, плотного теста, с горячим и сочным содержимым. Бефстроганов… Ну, так, на четверку, не выше. Насытившись, Васильев, прихлебывая сок, закурил в раздумьях: продолжить ли осаду официантки Валентины или оставить ее пока в покое, а самому отправится спать?

— Слышь, мудило… — вдруг послышалось слева сзади, — А чё это ты к нашим бабам пристаешь?

«Сука. А я уже думал, вечер пройдет впустую. Ан — нет, куда там. Ничего здесь не поменялось, все, как и в тот раз было. Ну, хоть какая-то стабильность, что уже радует!».

— Нет, ты посмотри, Колюня, этот козел томатный сок пьет. Томатный сок в кабаке, бля буду!

— Ой, не могу! Да он еще и салат с капустой жрал. В натуре — козел. Слышь, козлик, тебя спросили: ты чего к нашим бабам пристаешь?

Глава 4

«Как я метко выразился: аборигены. Они и есть! Модные-е-е — по самое нимагу!».

У обоих «хаеры» до плеч…

«Но голову все же мыть надо, хотя бы иногда!».

Рубахи с такими яркими огурцами-петухами, что глазу больно, а воротники — друг с дружкой спорят, который длиннее. Клеши — ну куда же без них — у одного полосатые, как у Сонни, когда он пел известную песню с Шер, у другого — обшитые понизу куском медной застежки-молния.

Один — высокий, даже длинный, но худой, как жердь, именно он был принаряжен в полосатые штаны. Второй ростом пониже, поплотнее, в общем, создавал впечатление более серьезного противника.

«Не, это не жулики, те из себя таких клоунов не корчат. Гопота это местная, но, видимо, приблатненная. Из третьего салона вышли, иначе я бы их раньше увидел. У одного из-под манжеты рубашки на внешней стороне кисти выглядывает наколка „Север“. Понты голимые: такие наколки раньше — еще при Хозяине и чуть позже, делали зэчары мурые. А этот „штымп с дырочкой“ к таким никак принадлежать не может — возрастом не вышел. Босота, одним словом!».

Васильев допил сок, аккуратно затушил в пепельнице сигарету и, улыбнувшись, ответил:

— Рот закрой, парашей несет.

Длинный-полосатый задохнулся в самом начале следующей фразы и пару секунд глотал пастью воздух. Тот, что плотнее, был посообразительней:

— Чё сказал?

— Да ты еще и глухой. Блядь, как же над вами природа подшутила: один глухой, другой — заика. Вам, ребятки, не по кабакам ходить, вам бы на паперти сидеть — глядишь, кто и подаст из жалости.

— С-с-с-у-у-ка… — удивленно прошипел сообразительный.

— Очень приятно! А я — Сергей! — чуть склонил голову Васильев.

От соседнего стола раздался хохот: притихший было в ожидании развлечений народ, оживился.

— Это что здесь такое? — возмущению Валентины не было предела, — Гарик! Мать твою… Тебя сколько раз предупреждали — еще раз и хрен ты в ресторан зайдешь!

Длинный отмер, шутовски поклонился официантке и, разведя руками, сказал:

— Так мы уже и уходим, Валюша. Чего ты ругаешься? Уходим уже. Только вот этого фраерка