машине, пока позовут в нужный момент. Карие глаза рассудительного Горана сменили озорные зелёные с жёлтой крапинкой глаза Змея, а ведь ещё утром это казалась даже разумным. Если уж кто и умел разговорить несговорчивого человека обаянием, так это самая суетливая и болтливая из трёх голов её мужа. План был прост. Если Агата откажется разговаривать, то Змей расположит к себе светской беседой несговорчивую ведьму, а дальше уже сама Анастасия задаст все официальные вопросы. План не учитывал лишь того, что Змей воспринял задание с энтузиазмом. Слишком с душой и всем остальным телом, и его частями.

— Позвольте представиться, — муж шагнул вперёд с лёгкой, отработанной за века улыбкой, которая, видимо, срабатывала у его предков на императорских балах девятнадцатого века не хуже, чем теперь на пороге обычной квартиры. — Горан Горынский. Точнее, одна из его частей, но об этом как-нибудь потом, за более длинным разговором. Простите мою спутницу, у неё сегодня исключительно деловое настроение, а вот я, признаться, сразу заметил, что у вас удивительно прекрасные молодые кошки. Редкость по нынешним временам, большинство фамильяров выглядят так, будто мечтают о досрочной пенсии.

Агата моргнула. Потом моргнула ещё раз.

— Это… необычный комплимент, — призналась она, впрочем, явно польщённая.

— Необычные комплименты — моя специализация, — заверил Змей, и у Анастасии начал дёргаться глаз.

«Он флиртует, — подумала она с растущим ужасом профессионала, наблюдающего крушение собственного плана в реальном времени. — Он в буквальном смысле слова флиртует с ответчицей по моему делу. Прямо у меня на глазах. Пока я, его жена, стою рядом с ними».

— Мы, вообще-то, здесь по делу, — попыталась вклиниться Анастасия, но было поздно. Агата уже отступила от двери, пропуская гостей внутрь, причём взгляд её был устремлён исключительно на Змея.

— Проходите, — сказала она куда мягче прежнего тона. — Чаю хотите? У меня травяной. Особый сбор.

— С удовольствием, — тут же согласился Змей, прежде чем Анастасия успела вставить хоть слово, и первым прошёл в гостиную с видом человека, давно чувствующего себя здесь как дома.

Следующие двадцать минут прошли для Анастасии в состоянии, близкому к тому, что люди предпочитают именовать «фиаско». Горынская пыталась задавать вопросы о датах, о конкретных заклинаниях, о мотивах. А Змей тем временем расспрашивал Агату о её увлечении редкими травами, похвалил её вязаную шаль на спинке кресла, мол какая же «Агата Борисовна замечательная рукодельница» и рассказывал веселые истории о балах двухсотлетней давности, которые не имели ровным счётом никакого отношения к делу, но заставляли хозяйку дома смеяться так, как, судя по всему, она не смеялась уже очень давно.

— Агата, — Анастасия предприняла последнюю попытку вернуть разговор в рабочее русло, — вернёмся к вопросу об одиннадцатом числе. Это дата вашей последней ссоры с Виктором?

— О, при чём тут вообще этот Виктор, — отмахнулась Агата, поглощённая беседой куда больше, чем допросом. — Скучный был человек, если честно. Зря вообще вышла за него замуж. Вот ваш спутник куда интереснее.

Змей самодовольно улыбнулся.

— Мы можем продолжить в другой раз, — предложил он Агате с интонацией, не оставляющей сомнений в его намерениях. — Без протоколов и глупых вопросов.

«Глупых? Что он себе позволяет?»

Терпение у Анастасии иссякло окончательно.

— Змей, — процедила она тихо, но в имени муж должен был безошибочно считать мысленный приказ «немедленно прекрати». — Мы здесь работаем.

— А я, между прочим, налаживаю контакт со свидетелем, — невозмутимо возразил он. — Разве не этого ты хотела?

— Я хотела показаний, а не… — Анастасия замялась, подбирая слово помягче, — а не… ухаживаний?

— Иногда одно приводит к другому, — философски заметил Змей, чем окончательно вывел Анастасию из состояния профессионального спокойствия.

Разговор пришлось прервать без единого протокола. Агата, увлечённая новым знакомством, обещала «подумать над сотрудничеством» в совершенно двусмысленных выражениях, а Змей всю дорогу до машины насвистывал что-то легкомысленное, явно очень довольный собой.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — спросила Анастасия, захлопывая дверцу машины с куда большей силой, чем требовалось. — Ты только что превратил моего ответчика в потенциальную поклонницу.

— Не поклонницу, — обиженно поправил Змей. — Скорее, доброго знакомого с самыми серьёзными намерениями.

— У тебя уже есть жена, — напомнила Анастасия сквозь зубы.

— У меня три головы, — резонно возразил он. — Формально мы всё ещё разбираемся, к чему обязывает моногамия существо с таким специфическим анатомическим устройством. К тому же ты сама три года не можешь решить, разводиться тебе со мной или нет, так что упрекать меня в непостоянстве несколько лицемерно.

Возразить на это Анастасии было решительно нечего, да и объяснять Змею границы профессиональной этики лишь безуспешно терять время. Ожидая скандала, а скандалы Змею не нравились, он предпочёл уйти. Зелёный блеск глаз сменил ровный теплый карий цвет, в муже теперь был Горан.

— У нас проблема, — сказал он без предисловий.

— У нас уже есть одна проблема по имени Змей, — мрачно отозвалась Анастасия. — Давай подряд.

— Помнишь план с подписью Ныча?

— Помню. Мы же договорились, накормить его как следует, чтобы был в благодушном настроении, и получить подпись, пока он не начал жаловаться на бюрократию и лень.

— План сработал наполовину, — в голосе Горана прозвучала тщательно сдерживаемая усталость. — Подписи мы не получили.

— Почему?

— Потому что он съел слишком много и уснул. Не просто уснул, Анастасия. Уснул, так как спят змеи. Я пробовал добудиться, но без толку.

Горынская нахмурилась.

— И насколько это серьёзно?

— Судя по громкости храпа, который сейчас сотрясает мою голову, — примерно на неделю, — мрачно уточнил Горан. — Мы забыли, что Ныч объевшись, обязательно впадёт в спячку, из которой его не разбудить ни пожарной сиреной, ни набатом. Проверено всеми моими предками.

Анастасия остановила машину у обочины и на несколько секунд просто сидела, прижав ладонь ко лбу, пытаясь осознать весь масштаб произошедшего за один-единственный рабочий день. Ответчица по делу, потенциально опасная ведьма с проклятиями, влюбилась в её мужа. А важный документ остался неподписанным…

— Значит, подписи не будет, пока он не выспится, — констатировала она вслух, скорее для себя, чем для Горана.

— Не будет, — подтвердил он. — Мне жаль. Я не рассчитал, сколько нужно еды, чтобы просто сделать его сговорчивым, а не отправить в спячку на неделю.

— Это не твоя вина, — вздохнула