выплевывает она, отталкивая меня с силой, не соответствующей ее хрупкому телосложению. Но я остаюсь на месте, не желая позволять ей оттолкнуть меня полностью. — Прекрати. Отпусти.

Я немедленно отпускаю ее и делаю несколько шагов назад, давая пространство, которого она требует.

Она делает дрожащий вдох, ее щеки пылают, а глаза горят гневом.

— Я не твоя. Единственная причина, по которой ты здесь и говоришь все эти слова, которые я так мечтала услышать, — это то, что кто-то другой проявил ко мне интерес. Я нужна тебе только потому, что кто-то другой играет с игрушкой, которую ты выбросил. Так вот, знаешь что, мудак? Я не игрушка и уж точно не твоя.

Слезы, на которые мне больно смотреть, начинают катиться по ее щекам. Каждая капля — как кинжал в сердце. Я делаю шаг ближе, отчаянно пытаясь все исправить, мой худший кошмар разворачивается передо мной: она плачет из-за меня.

— Бабочка, это неправда… — Я пытаюсь сократить расстояние, но она снова отталкивает меня, и ее гнев придает ей сил.

— Да, это правда. Иначе ты бы давно попытался заявить на меня права. Ты знал, ты знал, что я к тебе чувствую, — говорит она сквозь слезы. — Только и делал, что сбивал меня с толку. С меня хватит.

— Инес, все сложно. Я не могу просто... не могу рисковать нашей дружбой, — говорю я, хотя слова кажутся пустыми, обремененными правдой, которую я боюсь признать.

Да, наша дружба для меня значит все, но это больше, чем дружба, я хочу большего. Мысль о том, чтобы обнимать ее, называть своей, поглощает меня.

Но я знаю, что не имею права так чувствовать — и уж тем более произносить это вслух. Она заслуживает большего, чем тот хаос, который я принесу в ее жизнь. Иногда мне кажется, что я готов рискнуть всем — бизнесом, свадьбой — лишь бы она была со мной. Но это лишь мгновение слабости. Это безрассудно, и это будет стоить мне всего, ради чего я работал.

Инес издает саркастический смешок, этот звук прорезает густую атмосферу.

— Тогда почему ты здесь? Говоришь мне, что я принадлежу тебе?

— Потому что… — слово зависает в воздухе, и я пытаюсь найти оправдание собственничеству, которое меня поглощает. Я хочу признаться в любви, но знаю, что раскрытие моих истинных чувств может разрушить хрупкую связь, что нас объединяет. Я лучше буду цепляться за надежду на дружбу, чем рискну потерять ее навсегда.

— Ясно, — фыркает она, и выражение ее лица меняется с любопытства на разочарование. — Ну знаешь что? И ладно. Потому что появился кое-кто получше. И знаешь что? Я не хочу тебя больше видеть. Так что уходи. Убирайся. Просто уходи.

Каждое слово, которое она бросает мне, словно пронзает сердце. Я стою парализованный, пойманный в шторм противоречивых эмоций. Мысль о потере ее — даже как друга — вызывает у меня дрожь. Я хочу протянуть руку, взять ее за руку и притянуть к себе, пока она не успокоится, утешить и все исправить. Но я знаю: ей нужно пространство и время, чтобы осмыслить все. Я бросаю на нее последний взгляд, надеясь, что он передаст, как глубоко я сожалею, прежде чем развернуться и выйти из квартиры.

Когда я ухожу, каждый шаг давит на грудь тяжестью. Единственное, о чем я могу думать, — как это исправить, как доказать ей, что я предан ей, а не просто реагирую на чужой интерес. Мысль о том, чтобы потерять ее навсегда, невыносима, и я знаю: должен сделать все, что в моих силах, чтобы исправить это.

6. Инес

Профессор и студентка

— Эй, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Меган, заходя в мою комнату, пока я собираюсь в университет.

Я знаю: Меган пытается заставить меня рассказать о том, что произошло между нами на днях. Но, честно говоря, я бы предпочла этого не делать. Одно лишь упоминание вызывает пульсирующую боль в висках. Кингсли сказал, что я его. Эти слова должны что-то значить, верно? Они должны означать, что он ко мне что-то чувствует, но контекст кажется совершенно неуместным. Меня глубоко задевает, что он, по-видимому, осознал, чего хочет, только когда кто-то другой проявил ко мне интерес. Меня это не устраивает. Я заслуживаю большего, чем быть чьим-то выбором из страха потерять меня. И пока он этого не поймет, я не знаю, смогу ли это пережить.

— Не считая надоедливой головной боли, с которой я проснулась сегодня утром? Да, я в порядке, — говорю я с улыбкой, начиная собирать свои вещи. — Сегодня у меня четыре пары и два урока репетиторства, так что день будет насыщенным.

Репетиторство стало регулярной частью моей жизни. Это не огромный источник дохода, но его хватает, чтобы сводить концы с концами. Более того, я обожаю это дело. Есть что-то невероятно приносящее удовлетворение в преподавании, в разборе сложных идей и наблюдении за тем самым моментом, когда у человека наконец-то все складывается в голове. Это приносит мне чувство радости и цели, к тому же у меня это хорошо получается.

— Инес, ты же знаешь, я не это имела в виду...

— Мэг, я в порядке, правда. У меня сегодня просто много дел, так что любые мои проблемы с парнями могут подождать. Учеба для меня в приоритете, — говорю я и одариваю ее ободряющей улыбкой. Я не лукавлю.

Учеба всегда была в центре моего внимания, стать неврологом — моя цель, и теперь, как никогда, мне нужно сохранять ясную голову.

Я здесь по стипендии: Университет Эшфорда был моим первым выбором, но моя семья не могла себе его позволить, поэтому я усердно трудилась, чтобы получить полную стипендию — такую, которую получают только 0,05 % абитуриентов, — так что права на ошибку нет. Я не могу позволить себе отвлекаться сейчас, тем более на проблемы с парнями.

— Мне пора. Я не могу опаздывать — у нас сегодня первый день у нового профессора психологии. Пожалуйста, не забудь выгулять Бо до и после работы. Спасибо! — говорю я, хватая ноутбук и направляясь к двери. Перед уходом я расцеловываю Бо.

На прошлой неделе пришло письмо от декана: профессор Рэйвен уходит по личным причинам, будет новый преподаватель. Ни имен, ни биографии — даже не сказали, мужчина это или женщина. Честно говоря, мне плевать, кто он, лишь бы знал свое дело.

Когда я приезжаю в Хоторн-холл, где находится факультет психологии, у меня есть время забежать в кафе «Mind Brew», чтобы взбодриться. Я заказываю большой ванильный латте со стевией7 вместо