— Привет, — тихо, почти застенчиво произносит она, нарушая тишину. Она пытается держаться непринужденно, но я вижу неуверенность в ее глазах — ту самую, что грызла меня с прошлой ночи.

— Привет, — удается выдавить мне, и мой голос звучит грубее, чем я намеревался. Я делаю несколько шагов вглубь комнаты, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, только не на том, как прекрасно она выглядит, сидя там. — Меган сейчас не самая большая моя поклонница, — добавляю я, пытаясь разрядить обстановку.

Инес тихо смеется, звук сладкий и невинный, она совершенно не осознает, какой эффект это на меня производит. Мысль о том, чтобы совратить эту невинность, показать ей ту сторону себя, которую она никогда не видела, слишком заманчива, чтобы игнорировать ее. Но я должен, по крайней мере, сейчас.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, ее тон любопытный, но осторожный.

— Я звонил и писал тебе, — ровно объясняю я, несмотря на бурю, разыгравшуюся внутри. — Должен был догадаться, что ты учишься.

— Да, я выключаю телефон, когда учусь… — Ее взгляд снова обращается к ноутбуку, будто она пытается отстраниться от меня.

— Я знаю, — говорю я с ухмылкой, сокращая расстояние, между нами. Чем ближе я подхожу, тем труднее сохранять самообладание. — Я хотел проведать тебя, узнать, как ты.

Она пожимает плечами, не глядя на меня.

— Я в порядке, — говорит она, слова звучат почти механически, пока она притворяется, что сосредоточена на экране.

Напряжение между нами становится почти невыносимым, и я не могу игнорировать то, как она меня отталкивает. Ясно, что дело не только в небольшом разногласии прошлой ночью.

Я достаточно хорошо знаю Инес, чтобы понять: ее разочарование гораздо глубже, чем простое замечание. Она никогда не держала обиду так долго, особенно из-за таких пустяков, как запрет на что-то. Наоборот, я заметил: у ее гениальности есть своя цена — она склонна взваливать на свои плечи весь мир. Но когда она кому-то доверяет, то ищет у него эмоциональной поддержки, даже если не говорит об этом прямо.

Полный решимости преодолеть пропасть, между нами, я осторожно наклоняюсь и пальцами приподнимаю ее подбородок, заставляя ее встретиться со мной взглядом.

Ее глаза — насыщенного, пленительного коричневого оттенка — встречаются с моими, и в этот мимолетный момент все остальное исчезает. Внешний мир, за пределами этой комнаты, становится незначительным. Инес понятия не имеет о том эффекте, который она на меня производит, о том, как глубоко меня затрагивает ее присутствие. Я готов пойти на многое и вынести любые трудности, чтобы снова увидеть ее улыбку и убедиться, что она в безопасности.

— Инес, — шепчу я, мой голос низкий и умоляющий, — я ненавижу ссориться с тобой, бабочка. Я не могу спать, зная, что ты сердишься на меня. — Слова вырываются наружу, искренние и необработанные. Не помню, когда в последний раз умолял кого-то о чем-либо, но с ней это становится привычкой. — Пожалуйста, скажи, что прощаешь меня.

Наконец она одаривает меня маленькой улыбкой, от которой у меня замирает сердце. Я хочу купаться в этой улыбке, раствориться в ней. Если бы я мог провести остаток своей жизни, просто заставляя ее улыбаться, я был бы очень счастливым человеком.

— Ладно, хорошо, я прощаю тебя. Я не могу долго на тебя злиться, — говорит она, ее голос мягкий и теплый, как любимая песня, о которой ты не подозревал, что скучаешь, пока не услышал ее снова.

— Как прошло свидание? — спрашиваю я, не в силах сдержать насмешку в голосе.

Слова горчат на языке. Я пытался сегодня сохранять хладнокровие, но сама мысль о том, что она там с кем-то, кроме меня, сводила меня с ума. Мне стоило огромных усилий не выследить ее и не помешать ей пойти.

Какие бы чары ни держали ее в моей власти, они рассеиваются, потому что она вырывает подбородок из моей хватки и выпрямляется.

— Все было отлично, идеально, — говорит она, защищаясь, и скрещивает руки на груди. Это движение лишь подчеркивает ее грудь, приподнимая, и, клянусь, это самая сладкая пытка.

— Значит, ты планируешь пойти на еще одно свидание? — спрашиваю я, голос сочится презрением. Я произношу слово «свидание» так, словно это худшее проклятие на свете.

— Ага. Может, даже закончим вечер ночным коктейлем, кто знает? — острит она. Ее тон легкий, но глаза бросают вызов.

— Не дерзи, Инес, — предупреждаю я, чувствуя, как терпение истощается. Все идет не по плану.

— Кто сказал, что я дерзю? — дразнит она. По крайней мере, я надеюсь, что это так.

— На твоем месте я бы не испытывал мое терпение, — рычу я, теряя контроль.

Инес сужает глаза и встает — ее движения решительны. Боже, эти шорты еще короче, чем я думал. Моя решимость ослабевает, и я заставляю себя смотреть только ей в лицо, которое теперь ближе, чем я ожидал.

— Какое тебе дело? — бросает она вызов, ее голос низкий и ровный. — Ты понимаешь, что ты мне не брат, да? И не отец. Я могу встречаться с кем захочу. Черт, я могу даже переспать с кем захочу…

Прежде чем она успевает закончить мысль, я хватаю ее и прижимаю к стене. Наши рты в дюйме друг от друга, ее дыхание обжигает кожу. Ее зрачки расширены, и она дышит короткими, быстрыми вздохами.

— Слушай меня и слушай внимательно, papillon, — рычу я едва слышно, голос полон собственничества. — Ты не пойдешь больше ни на какие свидания, и уж точно не будешь трахаться с кем-то еще. Ты меня поняла? — Я так близко к ней, что почти ощущаю ее вкус. Она пахнет опьяняюще — кокосом и вишней, — и я хочу только одного: поглотить ее прямо здесь, прямо сейчас.

— Почему нет? — парирует она, ее голос источает вызов.

Господи, как же мне хочется перегнуть ее через колено и отшлепать, пока у нее не потемнеет в глазах. Должен признать, у меня слабость к дерзким девчонкам, особенно к тем, кто кажется невинным, пока не покажет свой истинный характер.

Я поднимаю руку и обвиваю ее тонкую шею, чувствуя быстрый пульс под кончиками пальцев. Ее зрачки расширяются до невероятных размеров, и она кусает губу — ее явно заводит собственничество в моем прикосновении.

— Потому что ты моя. Ты была моей с того самого момента, как я тебя увидел. Если ты думаешь, что я позволю другому мужчине забрать то, что принадлежит мне, то ты глубоко ошибаешься.

В одно мгновение что-то меняется в ее глазах. Она перестает выглядеть возбужденной и приходит в ярость.

— Нет, —