нужную дверь. Остановилась перед ней, набирая воздуха.

Сейчас или никогда.

Она нажала на звонок.

Долгие секунды тишины. Потом шаги. Дверь открылась.

Дмитрий стоял на пороге — в домашних штанах и футболке, босиком, волосы растрёпаны. Смотрел на неё, не веря глазам.

— Вера? — Голос хриплый от удивления.

— Привет, — сказала она, сжимая ручку сумки. — Можно войти?

Он молчал секунду, две, потом отступил, пропуская её.

Вера вошла в небольшую однушку — чисто, минималистично, почти пусто. Только необходимое.

Дмитрий закрыл дверь, обернулся к ней.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Вера повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза.

— Пришла сказать, что ты — трус.

Он моргнул, не ожидая.

— Что?

— Ты боишься жить, потому что когда-нибудь умрёшь. Боишься любить, потому что можешь потерять. Боишься быть счастливым, потому что привык к боли. — Вера шагнула к нему. — Но я не боюсь. Я хочу быть с тобой. Здесь и сейчас. Со всеми твоими шрамами, демонами, виной. Я не боюсь твоей работы. Не боюсь, что ты можешь уехать, исчезнуть, погибнуть. Потому что один день с тобой стоит больше, чем годы с кем-то другим.

Дмитрий стоял, глядя на неё, и на его лице была буря эмоций — шок, боль, надежда.

— Вера... — начал он, но она перебила:

— Я не прошу тебя измениться. Не прошу бросить работу. Не прошу гарантий. Я прошу только честности. Скажи мне прямо — хочешь ли ты меня. Не через месяц, не когда всё наладится. Сейчас. Да или нет.

Молчание. Долгое, звенящее.

Дмитрий смотрел на неё, и по его щеке скатилась слеза.

— Хочу, — сказал он хрипло. — Так сильно, что схожу с ума.

Вера выдохнула, чувствуя, как внутри всё оттаивает окончательно.

— Тогда перестань бежать.

Дмитрий шагнул к ней, притянул к себе — отчаянно, крепко, будто боялся, что она растворится. Уткнулся лицом ей в волосы, обнял так, что перехватило дыхание.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что оттолкнул. Что был трусом. Что ранил тебя.

— Я прощу, — прошептала Вера, обнимая его в ответ. — Если ты больше не будешь бежать.

Он оторвался, взял её лицо в ладони, посмотрел в глаза.

— Не буду. Обещаю.

И поцеловал её.

Глава 9

Они целовались долго — жадно, отчаянно, будто пытались наверстать месяц разлуки. Дмитрий прижимал её к себе, руки скользили по её спине, зарывались в волосы. Вера отвечала с той же страстью, цепляясь за его плечи, чувствуя, как под тонкой тканью футболки перекатываются мышцы.

Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Дмитрий прижался лбом к её лбу, закрыв глаза.

— Я думал, что потерял тебя навсегда, — прошептал он хрипло.

— Чуть не потерял, — ответила Вера, касаясь его щеки. — Если бы не Марина.

Дмитрий открыл глаза, усмехнулся слабо.

— Она вмешалась?

— Рассказала мне всё. Про Свету. Про то, как ты винишь себя. Про то, что боишься потерять снова. — Вера смотрела на него серьёзно. — Дим, я понимаю твой страх. Но ты не можешь прожить всю жизнь в броне. Это не жизнь. Это существование.

Он молчал, глядя на неё. Потом вздохнул, отпустил её, прошёл к дивану, опустился на него. Вера последовала за ним, села рядом.

— Когда умер Макс, я поклялся себе никого больше не подпускать близко, — сказал Дмитрий тихо, глядя в пол. — Работа, дом, одиночество. Никаких привязанностей. Так проще. Не нужно бояться, что кто-то пострадает из-за меня.

— Но так же больно, — возразила Вера.

— Знаю. — Он поднял взгляд на неё. — Но это другая боль. Привычная. Я научился жить с ней. А вот с новой потерей — не уверен, что справлюсь.

Вера взяла его руку, переплела пальцы с его.

— Дим, никто не даст тебе гарантий. Ни я, ни кто-либо другой. Мы можем расстаться. Я могу уехать. Могу заболеть. Могу разлюбить. — Она сжала его пальцы. — Но мы также можем быть счастливы. Прожить вместе годы. Создать что-то настоящее. Ты отказываешься от этой возможности только потому, что боишься плохого исхода?

Дмитрий смотрел на их сплетённые руки долго.

— Всю жизнь я контролировал всё вокруг, — сказал он наконец. — Ситуации, людей, риски. Это моя работа — анализировать, просчитывать, предотвращать. Но с тобой... я не могу ничего контролировать. Не знаю, что будет завтра. И это пугает.

— Пугает меня тоже, — призналась Вера. — Я только что вышла из отношений, где меня предали. Мне страшно доверять снова. Страшно, что ты снова оттолкнёшь. Или что твоя работа заберёт тебя окончательно. Но я здесь. Потому что ты стоишь риска.

Дмитрий посмотрел на неё, и в его глазах блеснули слёзы.

— Я не заслуживаю тебя.

— Заслуживаешь. — Вера коснулась его лица. — Ты добрый, честный, сильный. Да, сломленный. Но кто из нас не сломлен? Мы все несём шрамы. Вопрос в том, позволим ли мы им определять нашу жизнь.

Дмитрий накрыл её руку своей, прижался щекой к её ладони.

— Я хочу попробовать, — сказал он тихо. — С тобой. Но ты должна знать кое-что.

Вера насторожилась.

— Что?

Он выдохнул, выпустил её руку, встал. Прошёлся по комнате, остановился у окна.

— Мне предложили повышение, — сказал он, глядя на заснеженную Москву. — Начальник отдела уголовного розыска. Здесь, в Москве. Постоянно. Зарплата в полтора раза выше, статус, карьера.

Вера замерла, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— И ты... согласился?

— Ещё нет. — Дмитрий обернулся. — У меня есть до понедельника, чтобы ответить. Я думал принять. До твоего приезда.

— А теперь?

Он молчал долго, глядя на неё.

— Теперь не знаю, — сказал он честно. — Это то, о чём я мечтал. Карьера, признание, возможность делать больше. Но если я соглашусь, останусь в Москве. Навсегда. — Он помолчал. — А ты в Питере.

Вера чувствовала, как сердце колотится. Она приехала сюда, чтобы вернуть его. А он стоит перед выбором: карьера или она.

— Что ты хочешь? — спросила она тихо.

— Хочу и то, и другое, — признался Дмитрий. — Но понимаю, что не могу.

— Почему не можешь?

— Потому что не могу просить тебя бросить всё и переехать сюда ради меня. Это эгоистично.

Вера встала, подошла к нему.

— А если я сама хочу?

Дмитрий уставился на неё.

— Что?

— Дима, я фрилансер. Работаю удалённо. Мне без разницы, где жить — в Питере или Москве. — Она помолчала. — Да, в Питере есть Лена. Квартира. Привычка. Но там нет тебя. А ты... ты важнее.

Он качал головой.

— Нет. Я не могу позволить тебе жертвовать ради меня.

— Это не жертва, — возразила Вера. — Это выбор. Мой выбор. Я хочу быть с тобой. Здесь, там, где угодно. Если ты хочешь этой работы —