Глава 17

Ей сорок пять. Валентина выглядит на сорок пять, чувствует себя в своем теле и в своем возрасте. Но, что стало с ее жизнью? С ее собственными желаниями?

Где-то там рынком, который она поднимала из грязи и хлипких палаток до просторных павильонов с современной вентиляцией и хладоохлаждающей системой для продуктов. Его функционирование лежит на администраторе. Зубр решил проблему с рыбой, она уже на прилавках.

Крутится-вертится шар голубой над ее головой. И все мимо.

Саня Горбунков шлет ей смешные открытки в мессенджер, спрашивая: долго ли Овощебаза собирается чилить (сленг — отдыхать) в санатории? Тупо, каждый день спрашивает, капая на мозги. Однажды, она позвонила ему по видеосвязи, и Сашка верещал как потерпевший. Словно не ее узрел, а приближающийся метеорит заметил.

— ВалентЫна ХеорХиевна, ты ли это? Шо за дама с Эрмитажа? — всплеснув руками, чуть телефон не выронил… Который, между прочим, ему Грановская презентовала за помощь, дружбу и сотрудничество.

— Санька, хорош фигней страдать, — отмахнулась она от комплиментов. — Скажи лучше, что слышно. Как там в городе. Кто? Кого? Чего?

Нацепив на себя самый важный вид, Горбунков пригладил плешь на макушке и оглянулся. В принципе, правильно делает. В большом «муравейнике» всегда кто-то рядом. Чихнешь, а на другом конце рядов тебе «будь здоров!» пожелают.

— Правду ховорят, ХеорХиевна, про вашу свадьбу с ним… Ну, с этим? — он смешно ей заподмигивал. Больше похоже, что у него глаз дергается от тремора.

— Сань, ну какая из меня невеста? Что за бредятина? — голос ее подвел, сфальшивил.

Самой неприятно от наигранности тона. Но, Санек принял за чистую монету. Эх, простая душа…

— Так давеча приезжал какой-то хрыч на мерсе, заказал тонну говядины вырезку и всякого-разного, — покрутил мясник пальцами карусельку в воздухе. — Говорит, Зубарев устраивает банкет в честь помолвки. Приглашены самые-самые! — указательный палец ушел в небо. — Тут Клавка подкатила из молочного и стала его выспрашивать.

Саня — тот еще комментатор с сурдопереводом. Он на себе округлил бюст Клавдии. Шей задергал, как индийская актрисулька, показывая манеры женщины.

— И кто же такая, мил человек, у Льва Захаровича невеста? — изобразил пискляво.

Грановская стала тихо гавкать от смеха в ладонь. Ну, пародист хренов! Ему точно в стендапе место с микрофоном.

— Как же? Это ваша начальница — ВалентЫна ХеорХиевна! Тут мы все и окучились разом. Я само лучшее мясо настрогал. Во! Мозолей натер, аж пузыриться, — Саня показал натруженную рабочую руку. — Мы отметили за помолвочку в тихом кругу, — Горбунков шлепнул себя по горлу.

Хорошо поговорили. Забавно. Только почему новости о ней, доходят только через сторонние сплетни? — хотелось бы спросить у кое-кого. Лично. Но, этот царь горы, свалил из санатория и не появлялся со вчерашнего вечера.

Зато доченька его, подсунула под дверь ужа. Ага. Думала, Валька войдет в режим сирены? Ой, странное поколение растет. Непуганое. Бестолковое.

Валентина бережно поймала чешуйчатого, и спустила за хвост из окна, пожелав больше не попадаться в пакостливые ручонки. А, вчерась она обнаружила крысенка, барахтающегося в унитазе. Пришлось искать перчатку и спасать тварь несмышленую. И опять в окно.

Выжить ее пытаются. Ладно хоть не травить…

Ждала Валька, ждала женишка. Все глаза проглядела. Из персонала никто внятно не сказал, когда их светлость пожалует. Приходится звонить, потеряв всякое терпение и толерантность.

— Да, мое солнце? — ответил он ласково.

Все еще непривычно слышать от Зубра ласкательные прозвища. Не усвоил, видать, просьбы. Специально, что ль издевается?

— Скажи мне, Лева, какая такая помолвка у нас намечается в эту пятницу? Я что-то не догоняю, когда успела ответить «да»… Или ты перед выборами бонусы себе набиваешь? Ась?

Глава 18

— Не кипятись, Валь. Тебе вредно волноваться, давление подскочит, — заявил этот решатель судеб.

«Пора борзеть или уже по факту узнаю, что в загс сходила. Глашку удочерила и поставила запрет на кредиты в госууслугах… Последняя, между прочим, узнаю» — сформировалось четкое понятие ситуации с Зубром.

— Лев, так ты может, другую себе жену подберешь? Слепоглухонемую со справкой из психдиспансера? Чтобы мир был на ощупь, и вопросов посторонних не задавала. Сидела в уголке, всем улыбалась, — Овощебаза заметила, что когда выкатилась в коридор, столкнулась с тем пареньком.

Опять пылесосит, вазякая щеткой по ковровому покрытию. Уши навострил и делает вид, что не подслушивает. Валька давно смекнула, кто ей всякую живность подкидывает. Глафира и другой женский коллектив слишком для такого брезгливы. Очень. Им тут нечаянно шмель залетел в окно, ой сколько бегали, орали и махали полотенцами.

— Валя, мне нужна ты. Чувствуешь разницу? Ни царевна, ни модель, ни стюардесса… Мне нужная моя Валентина Грановская с рынка, — по звуку там хлопнула автомобильная дверца и пропикала сигналка.

Стук шагов по плитке. И-и-и… Каблучки рядышком цокают. С Зубаревым точно впритык баба гарцует. А ей заливает в уши: «Мне нужна только ты!». Тьфу, паразит! Па-ра-зи-ти-на! Если она сейчас еще откроет рот, то наверняка из нее дым повалит густой и черный. Едкий. Так подгорает, аж парень портье стал двоиться от бешенства.

— Лева, у меня платья нет подходящего. Я на помолвку не приду, — Овощебаза не дала ему шанса ответить. Отключила связь и сделала на беззвучный.

Посидела минуточку, ссутулив плечи. Руки безвольно свесились с поручней. Погрустила о своем, о бабьем. Кругом одни кобели, да изменщики. А говорил, что Валька будет у него одна — единственная. Брехун мордастый.

— Парень⁈ — сложив губы, Валентина свистнула.

— А? — дернулся бедолага, поняв, что до него дело есть. А так хотелось быть неприметным и тихонько за угол завернуть.

Чует, что получать сейчас будет три кило люлей. И без очереди. Глазенки забегали. С ритма сбился. В шнуре запутался. Отключил жужжукалку, хлопая глазами на нее.

— Из всего тобой принесенного, я не боюсь никого. Мне, когда было столько лет, как тебе сейчас, малой, я жила в холодной подсобке с облезлой собакой и спала на панцирной сетке от старой кровати. Вместо матраса был картон и несколько тряпок. Зимой, прикинь? Был такой обогреватель круглый, — она изобразила небольшой диаметр, чуть больше футбольного мяча. — Сам понимаешь, им греть можно только отдельные участки тела. Жопа у меня мерзла постоянно.

Пацан присел на корточки, и голову опустил. Палку от пылесоса так в руках и держал, будто на всякий случай. Если, чего отмахиваться. Напрягся весь. Но, было заметно, что внимание его сосредоточено на рассказе.

— Если бы не собака — лучший друг человека, то меня бы к утру находили холодной. Звали ее Анфиса. Так вот… У