Плата за доверие - Ольга Рог

Ольга Рог

Плата за доверие

Глава 1

— Ты же говорила, что шаришь в дозировке⁈ Какого черта ее не вырубило? М? Валька жива после аварии и нам нужно что-то придумывать дальше, — шипел кто-то совсем рядом голосом ее дорогого Альберта.

Гул в голове Валентины продолжал набирать обороты, будто ее всасывает в большую турбину. Память возвращалась урывками с болью и противными шепотками на периферии сознания. Ее молодой красавец муж и какая-то девка бесстыдно обсуждали… Почему она не погибла, потеряв управление на автомобиле, врезавшись в столб. Должна была отдать концы, истечь кровью. Лежать сейчас в морге со свернутой шеей, а он, Альбертик, изображать из себя безутешного вдовца и во всю командовать рынком.

Ее рынком! Где Валентина Грановская приобрела имя Валька — Овощебаза. Поднялась с самых низов, торгуя картошкой с пола до владелицы огромных павильонов и кучей административных зданий. Всю жизнь Валентина положила, чтобы чего-то добиться и вылезти из бедноты, стать тем, кем она сейчас является.

Обернуться не успела, позади тяжелые годы, и вот уж ей сорок пять. Ни семьи, ни детей. Тоскливо одной в шикарных апартаментах. Она может многое купить, поехать отдыхать на гребаные Мальдивы или Сейшелы. Поставить в сортире золотой унитаз. Закинуть ноги на стол и на пенсии вообще не работать. Только радости от этого никакой.

Альбер появился где-то полгода назад. Яркий красавец, которому смотрели вслед бабы разных возрастов. Сначала она не воспринимала его всерьез. Ну, красивый мальчик, на десять лет моложе. С хорошими манерами и руками, не знающими тяжелого труда. Синие пронзительные глаза неожиданно накололи тушку Вали, как бабочку на булавку. Ласковый гипноз сработал. Валька — Овощебаза ходила с ним театры, на выставки. Альбертик проникновенно читал ей стихи Есенина, заглядывая подобострастно в глаза:

Вы помните,

Вы всё, конечно, помните,

Как я стоял,

Прислонившись к двери,

Вас провожал,

И глаза ваши тёмные

Встречали мой взгляд

Сквозь дымку вечернюю.

Я говорил,

Что люблю вас безмерно,

Что сердце моё

Ваше навек,

Но вы ушли,

И в ночи той безлунной

Я плакал, как мальчик,

В тоске.

Кто бы не сдался? Покажите в ту женщину пальцем!

Альберт ей подогнал такую демо-версию отношений, о которой мечтает любая без исключения дамочка. А как он был горяч в постели? Валя потеряла голову в судорогах экстаза. Там он и взял Овощебазу тепленькой, сделав предложение… Пообещав счастье и рай на земле. Стал помощником в ее деле, проник шаг за шагом в торговое детище. Заручился правом подписи в документах.

Валька так его боготворила, что закрывала глаза на жалобы сотрудников, и проглотила все ошибки Альберта в работе. Его хамство по отношению к тем, с кем Валя давно бок о бок работает. Все больше в последнее время Грановская замечала, как отводят глаза те, кто не боялся сказать ей честно в лицо о проблемах рынка.

Последняя любовь… Горькая, с привкусом отравы и предательства на губах. Говорили же ей, предупреждали.

Тот же конкурент бросил плевком, проходя мимо на выставке молочной продукции:

— Дура ты, Валька! Думал, что умная… А, ты — дура! — Лев Зубарев брезгливо осмотрел Альбертика, стоящего рядом с ней в дорогом костюме, как на мерзкую протухшую тушу, которую забраковал одним только взглядом.

Она тогда передернула плечами и оскалилась, как шавка, защищающая свою будку с хрустящими костями. Если бы не толпа народа, уставившаяся на них в ожидании скандала, Валька бы вспомнила лихие года, когда ящиками и всем, попадалось под руку защищала рынок от рейдерского захвата. Помнится, одному даже откусила часть уха.

— Иди, куда шел, Зубр! Мне твои советы до лампочки, — она только сильнее прижалась к Альберту, показывая, что защищает свой выбор. Пусть подавятся злостью и завистью. Они с любимым выше всех пересуд и сплетен.

Страшно осознавать сейчас, что заклятый враг был очевиден. Во всем.

Забыла Грановская незыблемые коммерческие правила: «Бесплатно бывает только на пробу. За все приходится платить тройной ценой».

— Альберт, я все сделала как надо. В сок добавила убойную дозу снотворного. Кто же знал, что она не любит ананасовый? — капризно ныла девка. — Но, ты не забывай, что твоя жена сейчас беспомощна. Я буду приносить ей лекарства и делать уколы. Кто знает, от чего может слабое сердечко не выдержать? Будет и морг…

Морг? Валя уже чувствовала себя трупом. Сердце, на которое она ни разу не жаловалась, едва выбивало ритм. Легкие качали воздух, а внутри — морозильник, как на холодном складе с замороженным мясом. Внутри уже треснуло что-то важное. До сознания, пощелкивая фактами, которые подбрасывали любовники, думающие, что она в несознанке, стало доходить. Правда, неприглядная в своей наготе, как ее голая задница на медицинской пеленке, ерничала: «Наигралась в любови? Тут тебя и прикончат с милой улыбкой под есенинские стихи».

«Валька, надо валить! Альбертик общиплет как куру и поджарит на вертеле. Бизнес спасать! Муж точно доберется до счетов и растащит ее детище по кусочкам. Уже добрался. Ты сама отдала ему ключи и пароли, сама позволила себя обмануть».

Правая рука зачесалась треснуть по своему недалекому лбу. Неподъемная почему-то.

Глава 2

Стоило двери хлопнуть за спинами ушедших преступников, Валя открыла глаза. Посмотрела вниз и застонала, прикусив губу. Одна нога в гипсе. Одна рука в гипсе. Тело не слушается, если пробовать пошевелиться. Так она точно далеко не уползет. Без чужой помощи. Ждать, пока ее беспомощную грохнут в постели — не в Валькином характере.

Как представила Грановская, что Альберт будет со своей девкой на ее деньги жировать, да на могилке приплясывать, кишки все свернулись узлом. Ух, как ее сейчас драгоценный муж замотивировал, открыв щебетальник в палате. По сути, он ее уже мысленно похоронил и со своей молодой шаболдой, покатил Валькины денежки тратить! Пить апероль за ее счет⁈

У-у-у, пусть выкусят! Хотелось злобно состроить фигулю, но не получалось.

Поразительно, что с ее травмами и пришибленной головой, после наркоза, Валька оставалась в удивительно ясном сознании. Жаль, что травмированное тело подводит и пока плохо с координацией.

Быстрый осмотр помещения. Нет никаких признаков ее вещей и телефона. Грановская — просто заложница без паспорта и права голоса.

«Думай, Овощебаза! Думай! Не в таких передрягах бывала, не такие наезды пережила. Но там хоть было понятно, кто противник и что делать…»

Аж вспрела. Зачесалась крашенная в модный шоколадный цвет