* * *

Естественно, было очень много проблем. А как же без них…

Одним из событий, потрясших дело Рябушинских, стала трагедия – убийство 24 ноября 1905 года директора, образованного и талантливого инженера С. И. Ганешина. До того времени управляющим фабрикой был давнишний сотрудник Рябушинских Егор Петрович Тараконов. В. П. Рябушинский потом писал, что Е. П. Тараконов, «вышедший из конторских мальчиков», был «человек опытный, но без образования»[63]. При нем «дело велось по-старинному; народу было больше, чем нужно, заработки были небольшие, но и требования были небольшие: слабенькие, пьяненькие, ленивые – все терпелись»[64]. А вот новый директор ввел другой режим: заработки повысились, но и требования тоже ужесточились.

Как отмечает историк Ю. А. Петров, Ганешин «повысил требования к фабричным, чем и снискал ненависть по отношению к себе»[65]. С другой стороны, Тараконова рабочие хоть и не любили, но все же считали «своим», а «холодновежливый Ганешин воспринимался рабочими как жестокий тиран, измывающийся над рабочим людом»[66].

И, конечно же, все это явно не одобрялось Е. П. Тараконовым. У В. П. Рябушинского по этому поводу читаем: «Не скажу, чтобы он науськивал на Ганешина, но жалобы на него выслушивал сочувственно. Начались забастовки, а раньше их у нас почти никогда не бывало. И тут произошла маленькая, но характерная сценка. Фабричная контора. Присутствуют хозяева, фабричная администрация, представители от бастующих рабочих, фабричный инспектор. Рабочие вычитывают требования и жалобы. Последняя – новый директор грубо обращается с народом. Во время чтения смотрю на Егора Петровича. Глаза у него становятся, как шило, бороденка точно заостряется и трясется. Вдруг, как тигр, бросается на одного представителя, старого рабочего, хватает его за бороду и начинает неистово трясти ею его голову, приговаривая: “Это что ж, Михайло, вздумал срамить меня, старика: 35 лет управляю фабрикой, никогда забастовок не было, а теперь что?” Михаил же растерянно говорит: “За что ты меня, Егор Петрович? Я тут ни при чем”. Наконец Е. П. бороду выпустил, и начались переговоры; а я подумал: вот так дело, Егору Петровичу все можно, а Ганешину, который с народом был холодно вежлив, его холодность поставлена в вину и объявлена грубостью. В дальнейшем отношения становились все хуже и хуже. Кончилось тем, что раз в помещении фабрики несколько рабочих набросились на Ганешина и стамесками стали наносить ему раны. Некоторые пробовали его защищать, один даже прикрыл его собою, но ранения были так тяжелы, что Ганешин скончался»[67].

Конечно, это жуткая история. Вдове, безусловно, была назначена пожизненная пенсия, а фабрику закрыли, и она оставалась закрытой, пока рабочие не прислали в Москву депутацию просить прощения у семьи покойного. Тогда Рябушинские с ними помирились и фабрику открыли. А Е. П. Тараконов был уволен (тоже с пенсией), «и новая администрация из образованных инженеров продолжала ганешинскую политику уже без затруднений»[68].

Все-таки какая интересная штука история! И до чего же она субъективна, и какими разными трактовками одних и тех же событий она отличается…

Например, в одном источнике рассказывается о том, что весной 1906 года был убит тверской губернатор Павел Александрович Слепцов. «Он вышел на улицу, но ему не дали пройти даже десяти метров. Неизвестный человек подбежал к карете губернатора и метнул ему под ноги ручную бомбу. Взрыв был такой силы, что в ближайших домах в трех этажах вылетели окна. Был ранен губернаторский кучер, а от самого Слепцова почти ничего не осталось»[69].

И тут же говорится, что «в Твери и Вышнем Волочке, где бастовали фабрики, было опасно выходить на улицу в темное время суток. В Вышнем Волочке бунтовщиками был убит Ганешин, директор фабрики Рябушинских»[70].

А в другом источнике говорится: «Рабочие образцовой текстильной фабрики купцов Рябушинских убили директора фабрики Сергея Ганешина. Случилось это во время массовых беспорядков, причиной которых стали невыносимые условия работы на фабрике. Чтобы избежать скандала, Рябушинские даже не стали наказывать убийц. Впрочем, их, судя по документам, даже не искали»[71].

То есть словно не было рабочих мест, созданных Рябушинскими. Не было жилых зданий, построенных специально для рабочих, не было больничного комплекса, не было училища, не было яслей, богадельни и часовни. А были «невыносимые условия работы». И «Рябушинские даже не стали наказывать убийц», как будто дело происходило в Средние века, когда не существовало ни полиции, ни следователей, ни работников суда.

А про тех злодеев, которые набросились на Ганешина и стали наносить ему смертельные раны, в том же источнике говорится так: «24 ноября после смены на фабричном дворе стали собираться рабочие. Толпа быстро росла, и скоро количество рабочих достигло нескольких сотен человек. Все они были агрессивно настроены, многие вооружены палками. Фабричная охрана разбежалась, в конторе остались несколько сотрудников и сам Ганешин, который решил выйти к рабочим и успокоить их. Рабочие, конечно, не знали, что Ганешин уже несколько месяцев отправляет тревожные послания собственникам фабрики, говоря о том, что ситуация накаляется. Они считали именно Ганешина главным виновником их униженного положения. Когда Ганешин вышел на площадь, рабочие засвистели, и толпа окружила директора. Все случилось очень быстро. Через несколько минут растерзанное тело директора осталось лежать на площади. Спохватившись, что только что они совершили что-то непоправимое, рабочие немедленно разошлись»[72].

И даже тот факт, что Рябушинские назначили вдове Ганешина пожизненную пенсию, можно, оказывается, трактовать и таким образом: «Убийц Сергея Ганешина не просто не нашли, но даже не пытались искать. Судя по документам, семье убитого директора назначили пожизненную пенсию, но расследование громкого убийства спустили на тормозах»[73].

Кто спустил? Наверное, «кровопийцы и тираны» Рябушинские…

* * *

А потом грянула Октябрьская революция, и она сломала всё. Предприятия Рябушинских были национализированы, а рабочие взяли управление производством в свои руки. На их базе организовалось несколько отдельных предприятий: «Фабрика имени Кагановича» (прядильная), «Большевичка» (ткацкая) и «Фабрика имени Тельмана» (красильно-отбельная).

В годы довоенных пятилеток текстильщики работали с огромным энтузиазмом. К 1930 году около 4000 работников стали ударниками производства, и многие из них были отмечены правительственными наградами за свой труд.

С началом войны, в 1941 году, когда фронт приблизился, было решено эвакуировать производство в Саратовскую область, на фабрику имени Самуйлова. После возвращения оборудования начались восстановительные работы, и уже в марте 1945 года была получена первая пряжа, а в мае – ткани. К февралю следующего года на фабрике были установлены 13 500 прядильных веретен и запущены 1024 ткацких станка, что позволило производить 4 тонны пряжи и 25 000 метров ткани в день.

В 1957