распахиваю дверь, обшариваю комнату — и нахожу её пустой.

Паника.

Разбудив Томаса, мы прочёсываем коридоры. Узкие стены душат меня, пока мы ищем. Нора, горничная Кэтрин, ещё спит, когда я нахожу её, свернувшуюся калачиком, как бесполезная тварь, которой она и является, блаженно не сознающую, что её госпожа исчезла. Я хватаю её за руку и рывком поднимаю — совсем не нежно. Её голова запрокидывается прежде, чем она просыпается с тихим жалким вздохом. Глаза широко раскрыты, лицо бледное. Она смотрит на меня, будто я

— кошмар, оживший наяву.

— Её здесь нет, — шепчу я. Отсутствие принцессы кричит во мне. — Кэтрин. Её нигде нет.

— Что? — спрашивает Нора. — Что случилось?

Но я не могу объяснить. Слова повторяются вместе с нарастающей паникой.

— Её нет.

Она не требует дальнейших объяснений.

Я выхожу из служебных помещений, Нора ковыляет за мной, всё ещё натягивая одежду. Мы мчимся по кораблю, мой лакей — за нами. Я врываюсь в столовую, но лорды и леди уже разошлись в гостиную — светское мероприятие давно покинуто.

И тут я вижу его. Габриэля. Проклятого Габриэля, всегда такого невозмутимого. Он разговаривает с капитаном корабля. Я шагаю к ним, кровь пульсирует в ушах. Из меня вырывается рёв:

— ГДЕ ОНА? ГЕРЦОГИНЯ.ГДЕ МОЯ ЖЕНА?

Габриэль выпрямляется, его отвисшая челюсть открыта от удивления.

— Что за шум?

Я не трачу слов. Хватаю капитана за воротник и прижимаю его к переборке6. Деревянные балки стонут под тяжестью моей ярости.

— Я беру этот корабль под свой контроль, — я сжимаю кулаки. — Арестуйте этого человека.

Габриэль встаёт и протискивается между нами, вцепляясь своими пальцами в мои, пытаясь ослабить удавку на капитанском горле.

— Ваша Светлость!

Капитан задыхается от паники.

— Арестовать?! За что? Я ничего не делал! Я всё время был здесь!

Его оправдания для меня пусты.

— Не принимайте меня за дурака, бессовестный мерзавец. Я прикажу подвесить Вас за борт, пока ваши кости не побелеют. — Я наклоняюсь ближе, пока моё лицо не оказывается в дюйме от его. — Пока Вы не умрёте.

Пока он беспомощно хватает ртом воздух, Габриэль начинает колебаться, но я выкладываю карты на стол. Я раскрываю ему всё, тыча пальцем: собака, исчезнувший стюард, ложь и обман.

— Герцогини нет в её покоях, её нигде нет. Что Вы с ней сделали?

Ярость нарастает, когда я смотрю на него не моргая и не отпуская его, пока его маска наконец не рассыпается. Он сам верит в свою ложь.

— Вы не хотите её, — Выплёвывает он. — Мы слышали это из Ваших собственных уст! Какая разница, если я избавлю Вас от неё? Вы не хотите её!

При признании голова Габриэля резко поворачивается и всякая дипломатия исчезает с его лица.

— Найдите герцогиню, — приказывает он своим людям, которые, привлечённые шумом, теперь заполняют маленькую столовую. — Она должна быть на борту. — Он поворачивается к капитану. — А он не покинет эту комнату.

— Да, милорд, — отвечает один из сыщиков.

Капитан с глухим стуком падает, когда я отпускаю его. Нет времени на промедление. Мы расходимся — Габриэль в одну сторону, я в другую. Зверь внутри меня рычит, рвёт края моей сдержанности. Он хочет вырваться на свободу. Он хочет убивать. Я достаю бутылку, спрятанную в кармане сюртука, и жадно пью, загоняя монстра обратно в клетку. Кэтрин... Я должен найти её, пока не поздно. Если она исчезнет с этого корабля, то пропадёт навсегда.

Я не сбавляю шага. Каждый новый вздох даётся тяжелее предыдущего.

Кэтрин. Где ты?

Мне нужны ответы и нужны они сейчас. Я замедляюсь, когда слышуих.

Голоса доносятся до меня. Я замираю.

— Ящики… — бормочет один матрос. — Не пойму, почему их теперь возвращают. Надо было выгрузить в Лондоне, когда шли. Никакого смысла.

— В смысле? — отвечает другой. — Они только что из Лондона. Я слышал, это просто припасы. Не может быть там ничего больше. Должно быть, забыли выгрузить.

Первый усмехается.

— В том-то и дело. Это новая партия. Их запаковали наспех и запечатали наглухо. Ни одного имени в манифесте. Я спрашивал, но офицеры велели мне держать рот на замке.

Меня пробирает дрожь, когда я слушаю. Зачем загружать ящики, чтобы возвращать их в Лондон? Мы только что оттуда.

Я подхожу ближе, сердце колотится, но прежде чем я успеваю уловить ещё что-то из их разговора, матросы расходятся. Я стою мгновение, мысли кружатся. Ящики. Возвращаются в Лондон. Запечатаны наглухо и без пометок. Это не имеет смысла.

Я не жду ответа. Мои ноги снова двигаются. Я бегу по палубе, Томас несётся за мной.

— Ваша Светлость! — гремит он. — Не так быстро!

Я замечаю что-то сбоку прежде, чем полностью осознаю, что

происходит.

Лодку спустили на воду. Силуэт покачивается на горизонте, достаточно далеко от борта корабля, канаты скрипят, когда команда выталкивает её в море. Она полна ящиков. Слишком много ящиков.

Сердце пропускает удар, когда я замечаю среди них неоспоримую фигуру.

Мистер Каттер. Стюард.

Его лицо бледно, ноги шаркают, когда лодка отдаляется от корабля.

Кровь стынет в жилах.

Моя Кэтрин. Она в одном из них.

Я вскидываю руку с вытянутым пальцем, тяжело дыша, бегом бросаясь к ним.

— Остановите эту лодку!

Мой разум больше не думает, он действует. Больше нельзя терять ни секунды. Я продираюсь сквозь палубу, толкаю бочки, отшвыриваю людей с дороги и бегу к краю корабля. Если я не сделаю ничего сейчас, Кэтрин исчезнет в ночи.

Я не останавливаюсь. Мышцы напрягаются, я отталкиваюсь вперёд, едва успев найти опору, прежде чем прыгаю с края корабля, переворачиваясь в воздухе. Живот ухает вниз, затем позвоночник с отвратительным глухимстуком врезается в лодку и она яростно раскачивается. Джошуа кричит мне вслед:

— Ваша Светлость!

Его голос тонет в реве крови в ушах. Я приземляюсь тяжело, сбив дыхание, но не теряю ни мгновения. Взгляд немедленно скользит по ящикам.

— Какого чёрта…

Лицо Каттера вытягивается, лодка качается. Я кашляю, поднимаюсь на ноги и выпрямляюсь пока руки всё ещё сжимают края лодки. Люди на борту отступают, когда я делаю шаг вперёд. Ярость внутри меня закипает.

— У тебя то, что принадлежит мне, — рычу я.

Каттер не отвечает, но его лицо трупного цвета, губы дрожат. В его глазах страх и паника.

Он знает. Он точно знает, что происходит.

— Какой? — требую я.

Каттер замирает. Я поворачиваюсь к нему: глаза горят, жар сочится из вен.

Демон поднимается.

— Где она, Каттер? — повторяю я. Мой голос понижается. Это говорит зверь. — Не испытывай меня.

Приходит ужас. Он сглатывает, глаза широки от смятения, прежде чем он бросает взгляд на ящики вокруг.

— Я-я