так близко друг к другу и восстановив дыхание, мужчина отошёл на шаг назад.

Он изучает меня. Чувствую, как его взгляд скользит по изгибам моего тела. Грудь наливается теплом. Каждое биение сердца отдаётся там лёгким толчком, посылая тонкие импульсы вниз по телу. Напряжение скапливается в самых кончиках, превращаясь в почти болезненную жажду прикосновения.

Сначала это было едва уловимо — лишь намёк на тепло в груди, будто кто-то осторожно провёл кончиками пальцев по округлостям. Но с каждым вдохом ощущение нарастало: кожа стала гиперчувствительной, малейшее движение вызывало мелкую дрожь. Соски затвердели, отзываясь на каждый порыв воздуха, на каждое случайное касание. Внутри разливалась тяжесть, смешанная с предвкушением — тело явно ждало чего-то, чего разум ещё не успел осознать.

— Какая ты красивая! И ты — моя! Что бы дальше ни произошло, помни, что ты моя и только моя. Я не отдам тебя никому.

И тут, в один шаг, он хватает меня в свои сильные руки. Я обнимаю его за шею и целую в губы, и он отвечает страстно, заполняя весь мой рот своим.

Мягкое приземление на кровать. Неужели скоро всё произойдёт? Поцелуй не прерывается, руки скользят, изучая друг друга. Желание внутри горит и пульсирует сильным биением. Дыхание — одно на двоих, тяжёлое и глубокое.

Глава 11 Взрыв

Поцелуй прервался неожиданно. Я чувствую, как мужчина пытается восстановить ровное дыхание; его грудь тяжело вздымается. Мне тоже не сразу удаётся прийти в себя — сердце всё ещё бешено колотится.

— Ты мне доверишься? — звучит его голос, низкий и глубокий, с едва уловимой дрожью, будто этот вопрос для него важнее, чем кажется.

— Я уже вся твоя. Я тебе доверяю, — мой голос звучит хрипло, как будто это вовсе и не я.

Чувствую, как тяжесть его тела уходит — и я остаюсь одна. Непонимание острыми иголками пронзает тело. Откинувшись на подушки за спиной, лежу в ожидании.

— Я здесь, — голос его уже звучит так близко и уверенно, с нотками задора.

Он берёт мою руку в свои, поглаживая от плеча к кисти, — и «щёлк». Рука остаётся на месте, пристёгнутая в наручник.

— Не боишься?

— Нет. Но очень неожиданно, — стараюсь справиться с небольшим страхом и дрожью, когда ты в полной власти мужчины.

Далее он проделывает то же самое с моей второй рукой. «Щёлк».

— Нет, я не боюсь. Я хочу продолжения. — более уверенно говорю.

Чувствую его тяжесть на кровати — и в ту же секунду ощущаю поцелуй на животе.

— А-а-а-х! — вскрикиваю, не сдержавшись. — Мамочка родная, это так неожиданно!

Ощущение, будто током прошивает всё тело: молнии пронзают от макушки до кончиков пальцев. Внизу живота всё сжимается, становится горячо и влажно. Сердце бешено колотится, а по коже бегут мурашки. Всё происходит слишком быстро, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

В следующую секунду чувствую, как освобождаюсь от лишней ткани на своём теле, а поцелуи продолжаются — по сантиметру ниже и ниже.

Дыхание сбивается, я отдаюсь только чувствам. Поцелуи спускаются ниже — к коленкам, голени, пяткам, кончикам пальцев ног. Мучительно и сладко одновременно.

«Щёлк» — такая же участь ждёт и вторую ногу.

— Да, я плохая девочка. Я хочу этого. И хочу уже давно.

Он делает шаг вперёд. Я ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела: тепло, исходящее от него, едва уловимое. Древесный аромат парфюма, ровное, глубокое дыхание совсем близко.

— Помни: ты можешь сказать «стоп» в любой момент — и всё закончится, — повторяет он, на этот раз почти шёпотом, так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее.

— Да, — отвечаю я, и на сей раз голос звучит твёрже, увереннее. — Я здесь. И я хочу этого. Очень хочу.

Он чуть отстраняется, давая мне пространство — и время осознать собственные слова. В комнате повисает тишина.

— Ты удивительная, — произносит он в самое ухо. — Такая сильная и в то же время такая открытая.

По телу проходит дрожь — дрожь желания и предвкушения продолжения игры.

— Я готова.

В следующую секунду я чувствую невесомое прикосновение чего-то лёгкого и мягкого. «Это пёрышко или что-то очень похожее на пёрышко», — проносится мысль. Затем ощущения переходят к шее, где кожа особенно чувствительна: от лёгких прикосновений пробегают мурашки. Я непроизвольно выгибаюсь, подаваясь навстречу. Но ощущение перемещается на внутреннюю сторону бедра. Я чувствую, как по телу разливается тепло. Когда он касается моей ступни, я не могу сдержать лёгкого смеха — щекотка смешивается с удовольствием.

Он наклоняется и шепчет:

— Тебе нравится?

Я киваю, не в силах говорить: ощущения слишком остры, горло сдавливает желание большего.

Потом я чувствую, как пёрышко скользит по животу и к пояснице. Я выгибаю спину дугой, и лёгкий стон срывается с моих губ. С каждым последующим прикосновением дыхание становится всё более прерывистым.

После — тишина. Всё прекращается. Устроившись удобнее на подушках, я жду. Тело ещё горит от предыдущих ощущений.

— О, мамочка миленькая…

Холодный кубик льда касается моего соска. Словно острая игла, он пронзает кожу — холод пробирается вглубь, заставляя вздрогнуть и вскрикнуть от неожиданности.

— Я продолжу, — шепчет нежно в ухо знакомый голос. И, не дожидаясь моего ответа, он медленно проводит кубиком вниз — вдоль ключицы, по грудине, оставляя на коже влажную ледяную дорожку.

Я затаила дыхание, чувствуя, как контраст между горячим шёпотом у уха и ледяным прикосновением сводит меня с ума. Кубик замирает на мгновение у впадинки живота. Кажется, я перестаю дышать, выгибая грудь вверх. Затем ощущение холодка снова поднимается выше — снова к груди, но на этот раз к другой.

— Ты дрожишь, — усмехается он, чуть прикусив мочку моего уха. — Нравится?

Я не могу ответить и лишь прерывисто выдыхаю со стоном.

Когда лёд снова касается чувствительной кожи у ареолов соска, на сей раз задерживаясь чуть дольше, дрожь усиливается. Мои стоны разрывают тишину — не от холода, а от смеси возбуждения и нетерпения.

Он усмехается, уловив мою реакцию, и откладывает кубик в сторону. Тёплые ладони ложатся на плечи, медленно скользя вниз, стирая остатки ледяных капель и заменяя их теплом прикосновений.

— Теперь теплее? — его губы скользят по шее, оставляя взамен холода обжигающие поцелуи.

Я наконец могу выдохнуть:

— Да… Но… может, повторим?

Он тихо смеётся, но смех игривый.

— В следующий раз повторим, моя любимая девочка.

И в следующий момент я чувствую, как по коже разливается жидкость. Контраст поразителен: прохладная жидкость стекает по горячей коже, и одновременно — жар его рук, скользящих следом. Аромат усиливает это ощущение: цитрус —