не успеваю авторизоваться ни в одном, как приходит сообщение от Миши.

«Не могу перестать улыбаться. Какие вы милахи!», – пишет он.

«Племяшка в дичайшем восторге. Мама ждет автограф. Уже даже интересно, чем ты покоришь холодное сердце отца», – шутит он.

«Так далеко я пока не заглядываю. С твоим бы разобраться», – отвечаю я ему в тон.

«Не, там все», – приходит через несколько секунд.

«В семь, помнишь?», – добавляет он.

Я смотрю на часы и морщу нос: у меня в запасе всего пара часов. Чтобы как-то подготовить его к возможным накладкам, я пишу:

«Я-то помню. Но, за рулем твой брат».

«Я понял. Ничего. Я подожду.».

– Слишком много точек, – на выдохе бормочу я себе под нос.

– Что? – переспрашивает Холодный.

– Далеко до водителя?

– Спешишь?

– Миша приедет к семи, – честно отвечаю я.

– Он подбивает Третьякова к сотрудничеству. Закрыть это дело как можно скорее и в его интересах тоже, – холодно отвечает он. – Но, думаю, если и опоздаем, несильно, – чуть мягче добавляет он.

– А что там за жених такой, от которого, по мнению отца, сбежать хочется? – перевожу я тему.

– Нормальный мужик. Обеспеченный, не урод, за собой следит. Но ему сорок два. Он ровно в два раза старше ее. Это пиздец, а не отношения. Все равно, что трахаться с батей подруги, – злится он, наверняка перекладывая ситуацию на собственную дочь.

– Ты хороший отец, – с улыбкой отмечаю я и отвлекаюсь на новое сообщение от Миши.

«Ринка требует твой номер».

«Дай», – без задней мысли отвечаю я и возвращаюсь к разговору.

– Кажется, причинять своей же молодой невесте вред или похищать ее не в его интересах.

– Да, но я бы не списывал его со счетов. Как и водителя.

– Мария встречалась с кем-нибудь? До того, как ей объявили, что она помолвлена.

– Нет. Во всяком случае, ее отец не в курсе. Завтра встретимся с ее матерью.

Анатолий сворачивает во дворы и сверяется с навигатором, выискивая нужный дом среди прочих пятиэтажек, а я просто разглядываю окружение. Старенькие, но ухоженные детские площадки, кота, прикорнувшего на нагретом солнцем капоте, пышную сирень и разбитый под окнами цветник.

– Тут довольно мило, – комментирую я. – Не богато, но приятно. Уютно.

– Хороший район, да, – соглашается он. – Зелено. Центр весь застроили, летом не продохнуть.

– Ты поэтому выбрал место под офис в старой части?

– И поэтому тоже. Еще, хотелось быть подальше от прежней жизни.

– Понимаю… – бормочу я.

– Да, – хмыкает он. – Понимаешь.

Холодный аккуратно паркуется, а в моих руках начинает так громко трезвонить телефон, что я пугаюсь.

– Господи, – бормочу я, схватившись за сердце и прикрыв глаза. – Отвыкла, – оправдываюсь я перед шефом. – Да, алло.

– Катя! – взбудоражено визжит из динамика Марина. Получается так громко, что слышит даже Холодный, узнав голос дочери и вскинув брови. – Он написал под видео! Митрон! И подписался на меня! На меня столько народу уже подписалось, столько человек написали, я в шоке!

– Это хорошо? – начавшим дрожать от волнения голосом спрашиваю я.

– Конечно, это хорошо! – восторженно отвечает она. – Я тебя обожаю! Лучшая! Офигеть! Митрон! С официального аккаунта!

Она снова издает свой умилительный мышиный писк, а я улыбаюсь. Но эта улыбка… Все равно, что стоять у подножья проснувшегося вулкана и смотреть ввысь, ожидая, когда накроет смертоносной лавой.

– Ринуль, нам тут с твоим папой надо кое с кем переговорить, так что…

– Да-да, конечно! Я просто не могла не поделиться!

– Я очень рада за тебя. Ты пиши, я отвечу, как получится, хорошо?

– Да, все, не отвлекаю! Папу от меня поцелуй!

– Не буду, – с ужасом отвечаю я и кошусь на Холодного, а тот содрогается в беззвучном смехе, опустив голову и плечи.

– Ой! Блин! – брякает Марина. – Я почему-то сразу решила, что вы встречаетесь и не могу избавиться от мысли. Прости-и-и!

– Все, пока, – с тихим смехом говорю я и отключаюсь, заподозрив разговор в стремлении к бесконечности. – Сама непосредственность, – прыскаю я от неловкости.

– Выключи звук, – напутствует Холодный. – Судя по тому, что я услышал, это только начало.

Стойкости моей хватает примерно до подъезда. Когда Анатолий отвлекается на домофон, я лезу в социальную сеть, в которую Рина выложила видео, и нахожу комментарий от Митрона. Митрофанова Алексея, если точнее.

«Тренд можно закрывать», – написал он, сопроводив короткое послание смайликом с пожаром. И примерно его и вызвал в моей груди своим вторжением в мою жизнь. Аж руки начинают трястись.

Кто нас впускает, даже не слышу. Только когда Анатолий открывает дверь и пропускает меня вперед, немного возвращаюсь в реальность. Но с первым шагом в полумрак подъезда, меня пронзает мыслью, что в моем аккаунте осталось куча фото и видео с гастролей. В том числе, в компании Леши. Ничего откровенного там нет, но слухи о нашем с ним союзе поползли не просто так: все видно по языку тела. Видно мне, его поклонникам и мужчине, с которым я надеюсь построить отношения.

– Да блин, – поморщившись, тихо брякаю я, и едва не роняю телефон, когда приходит сообщение.

Меня бросает в жар. Первая мысль – это Миша. И у него ко мне накопились неприятные вопросики. Но номер оказывается незнакомый, а вот послание непрозрачно намекает, что с отправителем нас что-то, да связывает.

«Привет! Ты как? Куда пропала?!», – читаю я с уведомления и блокирую экран.

Пока поднимаемся, телефон вибрирует еще дважды, но прежних острых эмоций уже не вызывает. Скорее, глухое раздражение: мешает сосредоточиться.

– Давай сюда, – командует Холодный и забирает у меня телефон. Сует его в задний карман своих джинсов и стучит в дверь, а я делаю глубокий вдох и за секунду до открытия двери вспоминаю, зачем мы пришли. – День добрый, – здоровается Холодный с открывшим нам мужчиной.

– Как знать, – неприветливо отвечает водитель. – Проходите.

Обухов Станислав Сергеевич оказывается мужчиной в возрасте. На вид я бы дала ему лет пятьдесят, может, даже больше. Невысокий, субтильный, с усталыми блеклыми серыми глазами, короткой стрижкой на пегих волосах и таким же невзрачным, как он сам, окружением, нагоняющим тоску и уныние. А вот мой телефон, то