— Уйти куда? В открытый вакуум? Мы летим в гиперпрыжке, кретин, — фыркнула механик, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. — Если ты сейчас выдернешь этот стабилизатор из гнезда, маршевый двигатель чихнёт так, что нас всех размажет тонким слоем по изнанке субпространства.

— Мне плевать! — голос пирата внезапно сорвался на высокий, истеричный визг. Он вжался спиной в пульсирующую багровую стену, словно пытаясь слиться с металлом и спрятаться. — Я не останусь на этом проклятом корабле! Ты совсем слепая, Кира⁈ Это больше не судно, это живой и голодный монстр! А твой драгоценный Волков… он же настоящий демон! Он добровольно пустил в свою голову этого Вазара, он слился с древним цифровым злом! Он тащит нас всех прямиком в Бездну! В «Пантеон»! Ты хоть понимаешь, что имперцы там с нами сделают, если поймают⁈ Я лучше сдохну прямо здесь, чем снова попаду в руки этих садистов!

Стены технического отсека ощутимо сжались, словно готовясь раздавить бьющегося в истерике паникера в своих смертельных объятиях. Корабельный разум явно не одобрял, когда на него кричали, а уж тем более, когда оскорбляли его любимого пилота.

— Тихо, хорошая моя, всё нормально. Он не причинит нам вреда, — очень мягко произнесла Кира. Она протянула руку и ласково погладила вздувшуюся живую обшивку корабля. К нескрываемому удивлению Каэлена, багровое свечение послушно сменилось на спокойное, умиротворяющее синее.

Затем Кира снова перевела взгляд на сломленного мужчину. В её больших карих глазах не было ни капли страха перед выставленным оружием. Только глубокое разочарование.

— Знаешь, Каэлен, — очень тихо начала девушка, делая первый медленный шаг навстречу плазменному лезвию. — Ты ведь всегда был трусом. Даже тогда, в нашем грязном, голодном детстве на свалках Сектора 7. Ты всегда умело прятал свой липкий страх за маской холодного и расчётливого убийцы. Но сейчас все маски сорваны. И я вижу перед собой лишь жалкого, перепуганного мальчишку. Мальчишку, который готов продать кого угодно ради спасения собственной шкуры.

— Заткнись! Ты ничего не понимаешь в выживании! — с отчаянием выкрикнул он, но раскалённый резак в его руке предательски дрогнул.

— Зато я кое-что понимаю в чести и долге, — жёстко отрезала Кира, делая ещё один уверенный шаг. Лезвие резака оказалось всего в паре сантиметров от её груди. Жар опалил ткань её комбинезона, но она даже не моргнула. — И я очень хорошо помню твоего брата. Я помню Риана.

При звуке этого имени Каэлен вздрогнул всем телом, словно получил мощный разряд тока. Изуродованное лицо пирата исказила гримаса невыносимой муки.

— Риан был по-настоящему смелым, — голос Киры зазвенел, став твёрдым, как закалённая сталь. — Он всегда смотрел в грязное небо и мечтал о настоящих звёздах. Он сутками напролёт чинил тот старый ржавый корабль ради нас троих, чтобы мы могли однажды улететь. И он отдал свою молодую жизнь, прикрывая нас от шквального огня имперских штурмовиков. Как думаешь, что бы он сказал прямо сейчас? Увидев, во что превратился его любимый старший брат? Увидев жалкую крысу, крадущую жизненно важные детали с корабля тех самых людей, которые вытащили его полумёртвым из спасательной капсулы?

— Не смей! Не смей говорить о нём! — нечеловеческим, сорванным голосом взревел Каэлен.

Из его глаза брызнули слёзы, оставляя грязные дорожки на впалых щеках.

— Риан мёртв! Они жестоко убили его у меня на глазах! Я остался совсем один в этой чёртовой вселенной! Выжить — это всё, что мне оставалось! Я делал то, что должен был делать, чтобы просто дышать!

— И куда тебя привело это твоё жалкое выживание⁈ — яростно рявкнула в ответ Кира.

Она резким движением руки просто отмахнула в сторону плазменный резак. Шагнула вплотную к пирату и со всего размаху, вкладывая в удар всю свою скопившуюся боль, обиду и злость, влепила ему звонкую пощёчину.

Звук громким эхом разнёсся по металлическому отсеку, на мгновение перекрыв даже гул корабельных реакторов.

Каэлен отшатнулся, ударившись затылком о стену. Резак с жалобным лязгом выпал из его ослабевших, разжавшихся пальцев. Пират осел на холодный пол, обхватив голову руками. Вся его напускная злоба, вся его колючая паранойя и агрессия разом испарились. Осталась лишь пустая, выжженная дотла оболочка. Он зарыдал. Громко и навзрыд, раскачиваясь из стороны в сторону под мерное гудение успокоившегося корабля.

Кира постояла над ним несколько секунд, тяжело дыша. Её перепачканные в масле кулаки были сжаты. Она всей душой ненавидела его за то подлое предательство, когда он сдал их команду Империи. Но прямо сейчас она ясно видела: перед ней сидел не коварный враг, а сломанный, потерянный человек, безнадёжно застрявший в своём личном аду. Человек, который не мог простить самого себя.

Девушка закрыла глаза и с облегчением выдохнула, отпуская пылающий гнев. Она опустилась на корточки рядом с плачущим мужчиной и молча протянула ему ладонь.

Каэлен сквозь пелену слёз недоверчиво уставился на её маленькую руку.

— Тебе не нужно больше убегать, слышишь меня? — тихо, но твёрдо сказала Кира. — Да, Влад сумасшедший. Да, он впустил в себя чудовище. И да, мы летим в самое пекло Империи, прямо в пасть дьяволу. Но мы делаем это вместе. Заботимся друг о друге, прикрываем спины. Если ты наконец-то перестанешь бегать от своих призраков и подставлять нас под удар, этот дурацкий экипаж станет твоим домом. Мы станем твоей новой семьёй, Каэлен. Риан бы хотел для тебя именно этого. Не бесконечного выживания любой ценой. А нормальной жизни.

Пират судорожно сглотнул. Он перевёл влажный взгляд на квантовый стабилизатор, сиротливо мигающий в открытой технической нише. Затем снова посмотрел на открытую ладонь Киры, предлагающую прощение, которого он совершенно не заслуживал. В его искалеченном разуме словно треснула толстая стена, уступая место робкой надежде на искупление.

Трясущейся рукой он крепко ухватился за ладонь девушки. Кира с неожиданной силой потянула его наверх, заставляя подняться на ноги.

Каэлен молча, не проронив ни единого слова, поднял магнитный ключ. Аккуратно установил деталь обратно в паз и затянул крепления. Механизм радостно щёлкнул, принимая стабилизатор, и биомеханические жилы вокруг благодарно засветились ровным, тёплым светом. Корабль принял его извинения.

Затем Каэлен глубоко вздохнул и запустил руку за пазуху грязного комбинезона. Он бережно вытащил на свет старую цепочку, на которой висел потемневший от времени медальон. Тот самый медальон, который когда-то давно, в совершенно другой жизни, носил его младший брат. Самая