За много лет до выхода на пенсию Иван Иванович мечтал вернуться в дом своего детства и возродить все, достроить, починить, перепахать... Но жена его была городская и наотрез отказалась менять кран с горячей водой на студеный колодец. Спорили они долго. Иван даже пытался перетащить на свою сторону детей, которые к тому времени уже переженились и произвели немногочисленное потомство. Фильчиков азартно говорил про чистый воздух, про парное молоко, про «босиком по траве», но осекся при первом же вопросе детей: есть ли в их загородном доме линии для подключения к Интернету...

Фильчиков обиделся на всех и уехал один. Среди перевезенных в деревню вещей были два чемодана, о содержимом которых он говорил жене коротко: «Это мой архив».

Верно говорят, что каждый человек родом из детства... Дед Ивана работал в соседнем городке на обувной фабрике и каждый вечер, возвращаясь домой, извлекал из обшарпанной сумки лоскуты кожи, набойки, коробочки с гвоздями и баночки с клеем... Потом на этой же фабрике работал и отец. Он был электриком, и в доме стали появляться мотки проводов, ящики с выключателями, розетки, лампочки...

Сам Иван Иванович, работая в милиции, понимал, что оттуда тащить нечего, кроме информации. Он долго терпел и только за пять лет до пенсии сделал с очень любопытных документов ксерокопии и принес их домой... Через два года был заполнен первый чемодан.

Он тренировал свою интуицию, выискивая из вороха проходящих мимо него документов те, которые могут представлять реальную ценность. Это стало веселой игрой. Фильчиков очень радовался, видя на экране каких-нибудь беспечных депутатов или чиновников, думающих, что за ними все подчистили. Дела-то на них уничтожили, но копии документов здесь, в чемодане на шкафу. И этот чемодан становился похожим на сундук, что подвешен на дубе. А в сундуке заяц, в нем утка, в ней яйцо, в котором игла, а на ее конце политическая смерть некоторых «кощеев».

Возможно, Фильчиков сильно преувеличивал силу своих бумажек. Многим набравшим вес персонам они были бы как слону дробина. Однако документов было много и продавать было что. Только Фильчиков не торопился. Торговлю он решил оставить на черный день. И эти черные дни начались с переездом в деревню: нижние бревна избы прогнили, забор покосился, печь завывала, дымила, но не грела...

Только в начале этой игры совесть Фильчикова испытывала некоторые угрызения. Но и в газетах, и с экранов его уговаривали, что в России все воруют. Это неизбежно, а значит, нормально. Те, кто не ворует, есть лохи, растяпы, дураки и вообще — белые вороны... Фильчиков очень не хотел быть птицей-альбиносом. Он хотел быть таким, как все.

Фильчикова Олег увидел издалека. Старик работал за забором на картофельном поле. Он ходил по грядкам с ведром, из которого периодически доставал мягкую метелку и окроплял чахлые кустики.

Бывая на даче у Савенкова, Олег прошел курс молодого огородника. Самые основы. Зелень картошки он мог отличить от укропа и свеклы.

— Что, папаша, колорадского жука травим?

— Не травим, а отпугиваем. Отвар у меня из разных травок... Фирменный.

— Ну и как жук? Пугается?

— Ничего его не берет. Ни травки, ни химия. Пытался я отравой какой-то поливать. А жук сидит себе, морщится, но продолжает жрать... Ты ко мне по делу или про жуков потрепаться?

— По делу, Иван Иванович. Меня зовут Олег Крылов. Я частный детектив.

— Частный? Ну, проходи в избу.

Впустив Олега, хозяин не только прикрыл калитку, а запер ее на навесной замок.

Уже у дома Олег оглянулся, и вдруг ему стало жалко всей этой красоты... Новенькая, ладненькая калитка была покрашена в два цвета. С двух сторон от нее цвели высоченные мальвы. И вдоль забора, и вдоль узкой тропинки каждый участок земли был занят цветами, кустами и кустиками... А минут через двадцать Олег должен будет сказать сигнальное слово, Шацкий даст отмашку, и группа суровых ребят, выворотив калитку, рванется вперед, сметая армейскими ботинками и мальвы, и флоксы, и прочую разноцветную красоту...

Фильчиков не спешил. Освободив стол, он водрузил на него пластиковую бутылку с холодным квасом, два простых стакана и пепельницу. Осмотрев все это, он решил, что не все готово для переговоров. Вышел и вернулся с маленьким букетом: три белые розы в склянке из-под бразильского кофе.

— Присаживайтесь, молодой человек... С частными сыщиками давно не встречался. Вы, Олег, в какой фирме работаете?

— Агентство «Сова». Вот удостоверение.

— Не надо. Сейчас никаким корочкам веры нет... А о «Сове» вашей я слышал. Даже с начальником вашим общался. У него фамилия тоже на сову похожа. Савицкий?

— Нет, Савенков.

— Точно! Плотненький такой, лысоватый... Умный мужик. Но не из наших, не из ментовских... Вы тоже, Олег, с Лубянки?

— И там пришлось потрудиться, но очень мало. Я почти сразу улетел на вольные хлеба... У меня к вам, Иван Иванович, маленький вопрос, но сложный. По очень давнему делу... Наша фирма коммерческая, и мы оплачиваем услуги.

Олег заметил, что сразу же в глазах деда загорелись огоньки. Сам он не пошевелился, и, как говорят, ни один мускул не дрогнул на его лице, но глаза оживились.

— И много, Олег, я могу получить за свою... платную консультацию?

— От рубля и выше... Шучу, Иван Иванович. Если информация существенная, да еще с подтверждением, то мы готовы платить до двух тысяч.

— Баксов?

— Ну не рублей же. Две тысячи североамериканских долларов. Не огромные деньги, но побольше вашей годовой пенсии.

— Да уж... А что значит информация с подтверждением?

— Справочка какая-нибудь... выписка из дела. Одним словом, любая бумажка.

— Это сложнее... но посмотрим. Называйте, кто вас интересует.

Олег протянул бумажку, которую Фильчиков перечитал несколько раз. Ему явно не понравилась мера наказания в пятнадцать суток. Он ворчал, что такого барахла у них в те времена было навалом, и не всех регистрировали.

Очень разговорчивый Фильчиков все же подошел к книжной полке и взял с нее «Справочник огородника». Олег сразу понял, что в обложку вклеена тетрадь, из которой торчали полоски с буковками. Нужная страница нашлась сразу.

— Вот повезло так повезло! Есть у нас Жуков Максим Петрович. И дата совпадает... Только тогда на него уголовное дело завели. Грабеж.

— Странно.

— И ничего странного, Олег. Как дело завели, так и закрыли. А поскольку Жуков уже сидел, перевели грабеж в мелкое хулиганство. Что-нибудь в этом роде было... Если я принесу основные документы по этому делу... копии, разумеется... я могу сейчас получить оговоренную сумму?

— Да, но... мне нужны еще данные о потерпевших и свидетелях. Кто