Я понял, что нужно быть сдержаннее иначе выдам себя.

— Просто вы так интересно рассказываете, что я не могу дождаться продолжения, — изобразил смущенную улыбку.

— Понимаю, — кивнул он. — По молодости я тоже был довольно прытким и просто не мог усидеть на месте. По этой причине меня носило по всей империи в поисках приключений.

Он привалился спиной к стене, на которой висел ковер и, облизав сладкие от меда пальцы, продолжил:

— Это катакомбы. Много столетий назад, когда только строили этот город, под ним проложили катакомбы. Раньше там проводили тайные богослужения, затем начали хоронить умерших, отделяя целые залы для всех членов своего рода. А потом вовсе позабыли о них. А мы нашли и использовали в качестве тюрьмы. Очень удобно. Мы всего лишь поставили двери на огороженные помещения и всё.

— То есть пленники содержались вместе с останками умерших людей? — удивился я.

— Да. Трупы давно истлели. Остались только кости. Чтобы пленники не задохнулись, мы каждый день на несколько часов открывали входную дверь настежь. А потом просто сделали воздуховоды, убрав несколько камней, которыми выложены туннели.

— Где находится вход в катакомбы? — как можно более безразлично спросил я, хотя сам весь напрягся, ожидая ответа.

— Долго объяснять. Я тебе лучше покажу.

— Прямо сейчас? — с надеждой спросил я.

— Зачем «сейчас»? Сейчас — уже поздно, а вот завтра утром покажу. А потом мы съездим к тебе в лавку. Хочу посмотреть, как и чем вы с братом торгуете. Заодно прикуплю что-нибудь. Сладости я люблю.

— Хорошо, Ахмед Ага. Буду рад угостить вас, — кивнул я.

Понятное дело, что словоохотливый старик ни в какую лавку не поедет. Как только он покажет вход в катакомбы, придётся избавиться от него. Нет, не убить, а просто на время оглушить или применить зелье.

После ужина мы разошлись по своим комнатам, и я приступил к подготовке. Не знаю почему, но я был уверен, что Ахмед прав и пленника держат в катакомбах. Однако я должен удостовериться в этом, поэтому, как только старик покажет вход в катакомбы, я попытаюсь проникнуть внутрь.

Я принялся пересматривать пробирки с зельями и пытаться понять, что мне может пригодится, чтобы держать наготове в кармане. В это время в дверь постучали, и раздался голос Ахмеда.

— Мехмед эфенди, ко мне пришёл мой друг лавочник со своим сыном. Он хочет с тобой познакомиться. Присоединись к нам. Как раз свежий кофе сварился.

— Хорошо! Сейчас подойду, — быстро ответил я, накрыв покрывалом разложенные пробирки на кровати.

Этого только не хватало. А если он начнёт всё вынюхивать? Наверняка все лавочники знают друг друга. А если лично не знают, то слышали. Как же это не вовремя.

Прихватив пару пробирок, убрал их в карман и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Из кухни доносились голоса.

— А вот и Мехмед, — Ахмед указал на меня двум мужчинам, сидящим за столом.

Один был пожилой и одет в цветастый кафтан. Второй… янычар. Я сразу узнал его по одежде: белый войлочный колпак, темно-синий кафтан и шаровары. Но самое главное оружие — на поясе висел изогнутый меч, который здесь именовали ятаганом.

— Здравствуй, Мехмед эфенди, — подал голос пожилой. — Ахмед рассказал нам о новом постояльце, вот мы с сыном решили зайти и познакомиться.

Янычар встал из-за стола и с подозрением оглядев меня с головы до ног, кивнул и произнёс:

— Мир тебе, Мехмед. Меня зовут Мустафа.

— И тебе мир, Мустафа, — выдержав его подозрительный взгляд, я приложил правую руку к груди и чуть склонил голову.

— Надолго ты здесь? — он продолжал буравить меня взглядом.

— Пока не знаю, эфенди. Нужно дождаться выздоровления брата. Ему уже лучше, но весь день работать пока не сможет. Ещё слаб, — я сделал прискорбное лицо.

Янычар кивнул и вернулся за стол. Ахмед подтолкнул меня.

— Иди, садись. Я тебе кофе налью. Ибрагим хотел тобой по делу поговорить.

Ибрагимом был тот старик. Он не проявлял ко мне такого интереса, как его сын, и угощался халвой. Я поздоровался с ним и опустился за стол.

— Мехмед эфенди, как торговля сегодня? — спросил старик и отпил ароматный напиток из пиалы.

— Дела идут хорошо. Вчера завезли свежие финики и инжир из Алеппо, — вспомнил я разговор, подслушанный у лавочников. — А какой хороший миндаль приехал прямо из Анатолии — пальчики оближешь.

Я принял пиалу с горячим кофе из рук Ахмеда и поблагодарил его.

— Да, миндаль отменный, — кивнул Ибрагим. — Из Смирны привезли особенно сладкий изюм. Пробовал?

— Пробовал, конечно. Ягоды темные, крупные, сахарные. Покупатели нахваливают. Для щербета берут и для сладкой выпечки, — энергично закивал я, чувствуя на себе пристальный взгляд янычара.

Интересно, Ахмед позвал их или сами решили проверить меня?

— Что с грецким орехом? Как урожай в этом году?

— Урожай слабый, — я тяжело вздохнул. — Но я раздобыл несколько мешков отличного ореха из Бурсы. Если хотите могу оставить вам, пока всё не разобрали.

— Было бы хорошо, — старик почти не смотрел на меня, но внимательно слушал всё, что я говорю. — А фисташки есть? Мой младший сын очень их любит.

— Фисташки есть. Свежие. Из Газиантепа. Заходите в мою лавку — угощу, — улыбнулся я. — А ещё на днях будет привоз сушеных абрикосов.

— Благодарю, Мехмед эфенди, — устало кивнул он и бросил на меня мимолетный взгляд.

Я не успел разобрать, что таится в этом взгляде. Подозрение? Интерес?

Мустафа, который молчал всё это время, откашлялся и сухо поинтересовался:

— А где находится твоя лавка?

— На квартале Кадыкей. Третий в ряду. Напротив дома Хасан Аги, — уверенно ответил я.

На самом деле там находилась неплохая пекарня, где я угостился самсой. Но я был уверен, что они не могут знать, что находится по точному адресу.

Янычара удовлетворил мой ответ. Он кивнул и взглянул на часы.

— Отец, пора домой. У меня ещё дела, — понизив голос, проговорил он, наклонившись к старику.

— Да-да, идём. И так пришли очень поздно. Спасибо, Ахмед, за угощение.

Ибрагим встал и поклонился Ахмеду.

— Рад вашему приходу. Заходите почаще, а то в последнее время очень редко видимся. Хорошо, что сегодня столкнулись на улице, а то ещё бы