кнопки телепортируют безвозвратно в дальний космос с концами, а оно тебе надо? Пытаться позвать на помощь армию?- да у ЭТИХ любой захудалый десантный модуль раздолбает в пыль все армии всех наших стран! Так что, вполне возможно, Лебедь служит Одноглазому и за страх, и за совесть. Я бы, пожалуй, тоже прогнулся: сила силу ломит.

Мне вдруг стало любопытно: а есть ли у КИНОШНИКОВ что-то типа далёкой тюрьмы или экзотической каторги для неугодных и провинившихся? Нет, правда: чем выбрасывать человека в открытый космос — не лучше ли использовать его для КИНО до последнего вздоха? С каторги, уверен, не будет великой проблемой взять острые сюжеты: с драками, побоями, мордобоем, смертью… тьфу ты! Уже и сам начал рассуждать как один из ЭТИХ! Если у них и есть такая тюрьма, то у меня будет шанс познакомиться с ней лично, если наше дело не выгорит…

Накануне отлёта я не выдержал и затащил Снегиря в укромное местечко, чтобы попрощаться с ним без свидетелей. Заодно объяснил ему схему побега и то, что ничего не придумал, как решить проблему Одноглазого.

Снегирь молчал долго, не глядя на меня.

- Ну, ты чего,- я толкнул его в бок.- Пожелай нам счастливой дороги, что ли…

- Ты — дурак,- ответил он обречённо.- Неужели ты думаешь, что Одноглазый вас не достанет? Да ведь в вас маячки вшиты! Достаточно просто полетать над нашей планетой туда-сюда — и вас всех соберут, как морковку в лукошко.

- Это — не проблема: в каждом модуле есть лечебная капсула, которая может их обезвредить. Мне Слизняк объяснил, как это можно сделать, а меня хорошо обучили работать с этой капсулой: я ведь теперь медикус. Там всей работы — пять минут на одного человека.

- Ну, тогда вас будут искать дольше…

- Дай Бог, лет двадцать, а там уже и умирать можно. Если бы не Одноглазый — я бы вообще ничего не боялся!

- Ладно, прикончу я нашего Командора. Дай мне свою карточку полного доступа,- он протянул мне ладонь.

- И ты ещё называешь меня дураком?! Да тебя вычислят и грохнут на другой же день! Если не в этот же…

- Да не хочу я тут жить вечно!!! А так хоть полезное дело сделаю напоследок… пришью утырка!- он даже зубами заскрипел от лютой злости.

- Я не могу позволить, чтобы ты погиб из-за меня! Ты знаешь, сколько людей погибло только потому, что были рядом со мной?! Это вообще проклятие какое-то! Если бы у меня имелось столько совести, сколько у обычного человека,- я бы давно с ума сошёл! А теперь ещё и ты! Нет! Я не могу!!!

- Не психуй!- огрызнулся тот.- Что ты ломаешься, как целка? Я же не из-за тебя на смерть иду, а из-за жизни такой. И ради всех вас, а не только ради тебя… меня ведь на нашей планете уже давно убили, не так ли? Ну, убили - значит, убили — и ты тут совершенно не при чём. Значит, мне остаётся только умереть, раз уж я убит.

- В нашей команде почти все — нихельцы,- ляпнул я, отчаянно пытаясь придумать хоть какую-нибудь зацепку, чтобы вызвать у Снегиря отвращение к самоубийству.

- Ну, они тоже почти люди,..- он философски пожал плечами.- Ты бы им не доверял всё же до конца. Мало ли что… с совестью у них проблемы. Давай карточку.

Я в отчаянии прижался лбом к его щеке, потом поднял голову и обречённо припечатал свою ладонь к его груди и задержал её, словно пытаясь навек сохранить в памяти тепло его тела. Под ней была пластиковая карточка полного доступа… Он похлопал меня по спине и прижал свою пятерню поверх моей ладони, прихватив кусок пластика большим пальцем.

Я посмотрел ему в упор прямо в глаза:

- Ты ведь знаешь, что я с тобой никогда не смогу расплатиться!

Он вытащил пропуск из-под моей ладони и запихал себе в карман:

- Сделай так, чтобы сюда никто из наших никогда не попадал.

Я покачал головой, хлопнул на прощание его по плечу и потопал назад.

- Спаси, кого сможешь… медикус!- послышалось за моей спиной.

Я не обернулся. Дурная это примета — оглядываться при прощании.

А утром мы улетали.

Нас, как полагается, собрали в комнате ожидания, и я ещё раз прикинул, с кем придётся иметь дело. Итак: я, Лось, Юродивый и ещё двое счастливчиков из нашего отряда, которые не привлекались для уничтожения того самого артиллерийского склада. Юродивый, как и Снегирь, родился в моей стране, Лось был, как вы догадались, из Божегории, а те двое — ледогорцы, из «чёрных»: узкоглазые, молчаливые и весьма опасные типы. И вот нас держали вместе в одном жилом боксе — как я понял, по понятиям киношников, мы лучше уживались вместе, поскольку наши языки являлись родственными, и Пресветлому мы поклонялись похоже — у нихельцев имелись явные отличия: и язык-то у них слегка похож на собачий лай, и знак Пресветлого почему-то накладывают левой рукой. А моё личное мнение такое: божегорцы и ледогорцы ненавидят друг друга даже сильнее, чем нихельцев, благо граничат с последними только божегорцы, да и то на узком гористом участке.

А вот нихельцев в нашей группе набралось аж 15 человек, среди которых была моя жена и те четверо, что помогали нам с побегом. Т.е., оставшиеся десять — тёмные лошадки. Конечно, список группы составлялся с учётом мнения всех организаторов побега, но, так как никто из выбранных не был посвящён в наш авантюрный план, и пришлось ещё подбирать замену из-за того, что некоторые, как Снегирь, отказались, то реальное количество «тёмных» оставалось загадкой. Если в Лосе я был железно уверен, что он жаждет воевать за Божегорию, а не за Станцию, то в мрачных ледогорцах — ни на грош. А за придурочного Юродивого и сам Нечистый не поручился бы.

15 и 5 — двадцать человек, типовая команда. Плюс ещё четверо киношников, задача которых — установить стационарные кинокамеры и сделать красивые общие картинки, чтобы не кормить зрителя только прыгающими изображениями с доспехов бегущих бойцов. Нет сомнений: они нам — враги, для них КИНО — это обыденная работа, после которой их ждут любимые семьи, а не космическая опостылевшая казарма, где мы живём фактически пленниками. Но, по счастью, у них нет оружия: ведь они — обычные обыватели, рискующие, правда, жизнями в погоне за большими деньгами. Однако, могло