сушняка, жёлтого лапника и старой, сухой травы. Из машины вылез мужчина, в котором Андрей узнал старого знакомого – Фёдора Ивановича, надо полагать, хозяина этой самой сгоревшей коняевской заимки, половину основания которой уже зачистили изнутри от земли и гари наши кладоискатели.

– Работаете, ребята? – оценивая обстановку и пока ещё не приближаясь, спросил он старателей.

– Да вот трудимся помаленьку, Фёдор Иванович, – выдавил из себя Ветлицкий.

– Андрюша, никак? А помнишь, ты мне тогда, во дворе тюрьмы, когда на освобождение уходил, сказал: «До свиданья». – Ещё и задний ход дал, какое, мол, до свиданья, Фёдор Иванович. У меня нюх, чуял, что ещё пересекутся наши дорожки, а это, наверное, тот корреспондентишка с тобой, который ходит чоновскими тропами по чужим дорогам? Ходит, ищет, чего не терял.

– Старцев, – уточнил Ветлицкий.

– Ну, сейчас будем знакомиться, только ружьишко возьму. – Коняев открыл дверцу и потянулся вовнутрь. Это действие подъехавшего вывело Старцева из коматозного состояния и он закричал напарнику:

– Пали, Андрей, а то он нас здесь рядышком положит!

Ветлицкий выстрелил под ноги Ивановича, ракета с шипением нырнула вниз и ушла куда-то вбок, а пока он перезаряжал ракетницу, услышал ещё два хлопка. Это Старцев палил из своего «травмата». Коняев отскочил от уазика и бросился было к нашим кладоискателям.

– Машина горит! – Закричал Ветлицкий, показывая туда, откуда только что отскочил Иванович.

Фёдор Иванович оглянулся. Сухая куча валежника мгновенно занялась, скорее всего, от горящей ракеты. Тент уазика тоже с одного бока заполыхал. Коняев бросился к машине и, скорее всего, попытался отогнать её от полыхающей кучи. Он совершил прямо-таки милицейский разворот и покатил под уклон. Уже у самого сосняка, видно было, как человек выпрыгнул из горящего уазика, а тот воткнулся в сосну, и сухую, смолистую крону мигом объяло пламенем.

Старцев подхватил свой рюкзак и на бегу крикнул Андрею:

– Чего рот разинул, беги!

Вскоре они скрылись за гривой и бежали, наверное, так, что не только тучному и уже в годах надзирателю Магинской тюрьмы, но и самому знаменитому бегуну Владимиру Куцу, а задно и братьям Знаменским было бы не по силам их догнать.

Когда углубились в тайгу, Старцев предложил возвращаться назад тем же путём, каким и пришли, а за гривой уже занималось зарево пожала.

– Достанется Ивановичу на орехи за то, что тайгу запалил.

– А Иванович ли? – засомневался Ветлицкий.

– Не Иванович, так ты, – криво усмехнувшись, уточнил собкор.

– Пусть уж лучше Иванович, – пошёл на попятную Ветлицкий. – У него среди спасателей много знакомых, надо полагать, есть кому заступиться.

– Если его поймают, судя по твоим рассказам, старый лис всегда сумеет отвертеться.

– Его вряд ли прищучат.

– Уходить надо и как можно быстрее из тайги выбираться. Если ветер направление сменит, хана нам, и до суда не дотянем, а кстати, где твоя сапёрная лопатка, Ветлицкий?

– На коняевской заимке, надо полагать.

– Теперь спасибо Иванович тебе за такой подарок не скажет.

– Думаю ему сейчас не до раскопок. – Старцев прибавляя ходу, помахивал своей уцелевшей лопаткой. – А моя цела.

Клубы чёрного дыма за спиной подгоняли неудачников и вскоре они уже были далеко и от лесного пожара, и от коняевской заимки. Где-то на полпути замелькали между деревьев крыши каких-то строений.

– Скорее всего, это, те самые Новосёлки, о которых говорил Сибирцев. – Ветлицкий, как хорошая ищейка, повёл носом. – А дымом не пахнет.

– Дымом у нас позади хорошо несёт, а здесь летом кто же печи топит, – возразил Старцев. – В деревню заходить не будем, не стоит светиться. Всё равно в ней дворов с десяток, да и те, надо полагать, полупустые.

– Всё равно народ надо предупредить.

– Чего их предупреждать, вон за спиной уже дым в полнеба. Полагаешь, что таёжники слепые? Самим сматываться побыстрее надо, да и ветер сейчас от деревни тянет.

Оба неудачника скоренько обошли Новосёлки стороной и вышли на дорогу в надежде на попутную машину.

Всё хорошо, что хорошо кончается

Жаркое лето душило в своих объятьях не только окружающие пригороды, но и городу доставалось по полной программе. Уже полмесяца прошло с той поры, как Старцев и его друг Ветлицкий возвратились из вояжа по злачным местам. Как ни доставалось от Ивановича его опекаемому в Магинске, но всё-таки душа у Ветлицкого была не на месте, болела и беспокоилась о том, а спасся ли Коняев, вышел ли к людям. Уазику-то его точно кранты. Встретив Старцева в редакции «Енисея», попробовал завести разговор об их общем знакомом.

– Тебе что, Ветла, мало от него перепало? – недобро усмехнулся собкор. – Вижу, что мало. Помнишь строчку из певца народного горя Некрасова: «Люди холопского звания, сущие псы иногда. Чем тяжелей наказание, тем им милей господа…» Чуешь, батька, «Милей господа…».

– Ничего не чую и судьба Коняяева меня просто по-человечески беспокоит.

– А ты сходи под ворота Магинской «кичи», постучись: «Как, мол, здесь Фёдор Иванович поживает, я о его здоровье беспокоюсь».

– Брось юродствовать, Гера, всё-таки мы тоже руки приложили к Ивановичему косяку.

– Я и говорю, сходи к своему «дубаку», передачу принеси, или как там у вас «по фене», «дачку», кажется?

– Просто ты на меня из-за провала экспедиции разозлился?

– Оченно надо, обидно, что сил столько положили, да и средств. Дети у Наташки, видите ли, к школе не готовы. Жаль, что статейку нельзя тиснуть. Поднесло твоего Ивановича. – Старцев ехидно посмотрел на Андрея, и тот вспылил:

– Почему это Иванович моим стал? Он такой же мой, как и твой.

– Ха-ха-ха, можно подумать, что это я в Ивановича из ракетницы запустил?

– Не ты, так и прижми хвост, может, моя ракетница и ни при чём вовсе. Ты тоже палил из «травмата». Вполне мог бензобак пробить.

Между некогда лучшими друзьями наметился крепкий разрыв, когда в комнатушку, где сидели спорщики, заглянула секретарша Фаечка:

– Андрей Андреевич, вас Магдалена Георгиевна к себе приглашает.

Ветлицкий был рад такой развязке и покорно поплёлся за Фаинкой.

Сунцова хоть и заняла место редактора, солидности ей это не прибавило.

Даже не располнела, сидела за редакторским столом этакой синицей.

– А ты что, Ветлицкий, носа не кажешь? Мы тут за тебя сражались, как русские при Бородино, а ты?

– Да, Магда, Магдалена Георгиевна, то школьные дела, то со Старцевым… – Ветлицкий замялся.

– Опять чоновскими тропами куролесили. Кстати, в тех местах, где вы с Герой гужевались, ба-а-льшой пожар случился.

Андрей, как школьник, опустил голову и уставился в пол:

– Я не знал.

– Случился, случился. Недавно на пресс-конференции у Веселова, нового начальника МЧС была, так он крепко выражался. Уголовное дело, говорит.

– Почему, Магдалена, если пожар, то обязательно