и опускается за стол, скользнув взглядом по бумагам, а потом сводит брови.

– Ты куда-то собралась? Что-то узнала уже?

Ладони чешутся. Я нервно дергаю головой и слишком быстро выпаливаю:

– Нет, просто хотела размяться. Походить немного.

Недоверчивый изгиб бровей заставляет отвернуться, а Эрик пожимает плечами:

– Походи, чего стоишь?

Чувствую себя полной идиоткой, когда действительно начинаю наворачивать круги вокруг стола. Берт поглядывает на меня с опаской, но тоже опускается за стол, подтягивая один из справочников, а Лора хватает меня за руку, когда я оказываюсь рядом с ней, и быстро сжимает запястье.

– Тея, ты просто умница! Не могу дождаться, когда мы наконец-то со всем разберемся. – Она облизывает губы и, не сдержавшись, заявляет: – Не терпится узнать, как оно там все на самом деле устроено. – Лора быстро кивает, но вопросительные взгляды, тут же врезавшиеся в нее, заставляют ее добавить: – Ну и спокойно выдохнуть и наслаждаться жизнью, конечно, тоже.

Я не могу сдержать улыбку. Это вполне в духе Лоры.

Махнув на прощание, она разворачивается и выбегает из библиотеки, а я провожаю взглядом удаляющуюся фигуру, пока она не исчезает из поля зрения. Желудок неприятно сводит, но я отмахиваюсь от этого чувства. Лучше сконцентрироваться на словах Лоры и думать о том, что мы подбираемся к разгадке.

Предвкушение не вселяет в меня бодрость и не помогает собраться с силами, но я все-таки возвращаюсь к столу и деловито начинаю:

– Так, у нас тут руны и…

Моя речь обрывается. Я захлопываю рот, осознав, что парни на меня даже не смотрят. Они уже уткнулись в книги и переписывают руны. Мои пояснения никому не нужны.

Логично. Они наверняка куда лучше понимают, что и как делать. С чего я вообще решила, что должна им что-то объяснять?

Молча рухнув на свое место, я подтягиваю ближайший справочник и опускаю голову, выискивая нужные символы. Время растекается. Иногда только раздаются усталые раздраженные выдохи и шелест страниц.

Тяжело. Голова идет кругом от бесконечных закорючек и попыток привести их в хоть сколько-нибудь читаемый вид. Начинает казаться, что я окончательно перестаю соображать, но я упрямо вывожу на бумаге буквы, пополняя список.

Когда звук входящего сообщения разбивает тишину, облегченно выдыхает каждый. Эрик с Бертом синхронно достают телефоны. Эрик хмурится, а по лицу Берта проскальзывает оживление, которое ему не удается сдержать – судя по всему, новость хорошая.

– Тея, кажется, остальное на тебе, – вопреки моей догадке выпаливает Берт. – Утечки начались. Нужна помощь.

Музы, ну и реакция. Насколько нужно не любить такие задачки, чтобы радоваться работе с утечками?

Я не успеваю поехидничать. Эрик быстро касается моей руки и предлагает:

– Если тебе нужна помощь, я могу остаться. Думаю, найдут кого отправить вместо меня.

Берт закатывает глаза, всем своим видом показывая, что предпочитает сотню утечек еще одной минуте за справочниками. Я задумчиво вытягиваю губы, посмотрев на Эрика. Предложение заманчивое, но мы все прекрасно понимаем, что лучше них с Бертом с утечками никто не справится. Все должны заниматься своим делом, а не собираться вокруг меня и тратить время на то, с чем можно справиться и самой.

– Все в порядке, – выдавливаю я, улыбнувшись. – Берт слишком рад. Составь ему компанию, чтобы он так не светился.

Берт театрально прикладывает руку ко лбу, показывая, как сильно раздосадован моим решением, и уже встает, не теряя ни мгновения. Эрик наклоняется ко мне и быстро касается щеки губами, заправляя мне за ухо выбившийся локон.

– Я скоро вернусь, а тебе нужно отдохнуть. На тебе лица нет.

Пропустив его замечание мимо ушей, я бегло касаюсь его запястья, выдыхая:

– Береги себя. – Обернувшись, я перевожу взгляд на Берта, демонстративно делающего обиженный вид, и спешно добавляю: – Вы оба.

– Обязательно, – заявляет Берт, моментально оттаяв. – Нам пора.

Я остаюсь в одиночестве так быстро, словно они действительно хотели поскорее сбежать из библиотеки. Может быть, так оно и есть. Уверена, не у меня одной теперь не самые приятные ассоциации с хранилищем книг.

Медленный выдох помогает собраться с мыслями. Осталось совсем немного. Вцепившись пальцами в край стола, я подтягиваюсь, утыкаюсь в книгу и уже совсем скоро вывожу последний символ.

Взгляд мечется по списку слов. Недостаточно получить все возможные значения. Было бы неплохо еще и понять, к чему все это, потому что на первый взгляд мы собрали какую-то полную бессмыслицу.

Если «потомок», «кровь», «исток», «первый» и «род» я еще могу как-то осмыслить, то понять, причем тут «ручей» и «слон» выше моих сил. Впрочем, это переводы с языков, о которых я и не слышала никогда. Может, просто вычеркнуть их из списка?

Откинувшись на спинку стула, я потираю переносицу и закрываю глаза. Если Лора посмотрит, то наверняка сможет во всем разобраться. Если это вообще имеет хоть какое-то значение. Я сделала все, что в моих силах.

Упрек внутреннего голоса заставляет мотнуть головой и медленно выдохнуть. Ни черта подобного. Нужно поискать символизм в словах. Определенно.

– Даже обидно, птичка. – Ни хлопок двери, ни звук шагов не позволяет подготовиться. Марк словно специально подкрадывается со спины, и я вздрагиваю, а он тяжело вздыхает. – Ты вообще собиралась мне рассказать, что что-то раскопала, или меня это все уже не касается?

Распахнув глаза, я дергаюсь назад, но Марк обрушивается рядом. Недовольно прищурившись, он смотрит с упреком в изумрудных глазах, но не имеет права взывать к моей совести.

– Все верно, – огрызаюсь я, поджав губы. – Тебя это не касается.

– Несправедливо, – тут же отзывается Марк.

Его вальяжная поза и расслабленные плечи обманывают. Он безынтересно водит взглядом по столу и, заметив листок с рунами и заметками, вытягивает руку. Я дергаюсь за ним, пытаясь перехватить, но бумага ускользает прямо из-под носа.

Тело инстинктивно подается вперед, но я вовремя торможу. Тянуться к Марку в детских попытках что-то отобрать – плохая идея. Я бы предпочла вообще к нему не приближаться.

Русые брови хмурятся. Сосредоточенный взгляд медленно продирается через записи. Я утопаю в расплескавшейся тишине, пока безразличие не захлестывает меня. Пусть смотрит. Можно подумать, это что-то изменит.

Листка передо мной больше нет, а это веский повод для маленького отдыха. Я уже собираюсь прикрыть глаза и сделать вид, что в библиотеке никого нет, когда Марк цокает и тяжелый вздох врезается в сознание.

– Музы милостивые, вы просто безнадежны. Вы убили столько времени на это? – Он отбрасывает лист на стол, взращивая во мне уверенные толчки раздражения, и окидывает снисходительным взглядом. Поучительные нотки в его голосе режут слух. – Тут не полностью написано, но все это знают. Gigni de nihilo nihil