Он говорил с жестоким, злобным удовлетворением, заставив внезапное напряжение вспыхнуть в теле Натта, прижатом к Элле, — но неподалёку Гримарр многозначительно поднял руку в сторону Натта и резко качнул лохматой головой.

— Мы ничего не нарушали, — сказал Гримарр, и его глубокий голос излучал мощь. — Как сказал мой брат, мы применили разумную силу, чтобы предотвратить похищение женщины против её воли. Вот и всё.

— Разумную силу, как же, — прошипел Альфред в ответ. — Вы за это заплатите, вы, здоровенные чурбаны. Вы только что дали мне такой весомый повод для войны, что даже ваш союзник-дурак Отто не сможет его отрицать. А это значит, что после сегодняшнего дня за моей спиной будут объединённые армии целых шести провинций. Тысячи и тысячи людей. Готовые перерезать вас всех.

Острый укол страха пробежал по спине Эллы, но позади Гримарра Джул закатила глаза и вышла из-за его спины.

— О, не будь идиотом, Альфред, — рявкнула она. — Никто не пойдёт из-за этого воевать — и Отто в первую очередь, ведь ты не дал ему никаких реальных причин рисковать своей шкурой или своими деньгами. Тебе не причинили серьёзного вреда, и это ты вопиюще нарушаешь свои собственные законы на глазах у десятков свидетелей. Мы шли за тобой с тех пор, как ты покинул гору, и всё слышали.

— Оооо, свидетели-орки, — огрызнулся Альфред. — И слово парочки скомпрометированных женщин против показаний под присягой всех этих благородных, красноречивых мужчин. Как ты думаешь, кого послушают в этом случае?

Джул на мгновение закрыла глаза, явно испытывая боль, и повернулась к Гримарру.

— Мы можем просто убить его? Пожалуйста? Я правда думаю, что Наттфарр смог бы устроить из этого неплохое зрелище.

Альфред бросил весьма удовлетворительный взгляд, полный чистейшего ужаса, на Натта, который уже скалил зубы, и рычание вибрировало в его груди, — но Гримарр медленно покачал головой, оставаясь совершенно невозмутимым.

— У нас есть ещё один свидетель, чьё слово должно иметь больший вес, чем твоё, — сказал он. — Оларр?

Казалось, все разом обернулись — и там, действительно, позади, у деревьев, стоял массивный боевой капитан Баутул, Оларр. А рядом с ним, с красивым, совершенно непроницаемым лицом, стоял человек.

Мужчина едва доставал Оларру до подбородка, но это означало, что для человека он был очень крупным; на его широкой, мускулистой фигуре была хорошо сидящая одежда для верховой езды, а тёмная голова была не покрыта под солнцем. И, судя по тому, как дёрнулось тело Альфреда и как его руки судорожно вцепились в грязь под ним, это был кто-то, кого Альфред узнал с первого взгляда.

— Я Аулис Джеррард, правая рука герцога Уормишема из Прейи, — произнёс вновь прибывший, его глубокий голос далеко разносился. — Я ответил на призыв лорда Тови прибыть на этот совет в Хандор от имени герцога, и я пожелал, э-э… — его взгляд выдал короткий, красноречивый взгляд на возвышающегося рядом Оларра, — …лично оценить, как здесь обстоят дела. И я могу подтвердить, лорд Тови… — он бросил резкий, неодобрительный взгляд на перепачканного грязью Альфреда, — …всё, что вы здесь сегодня сказали и сделали.

Альфред выглядел ещё более уязвлённым, чем прежде, в то время как Джул переводила взгляд с новоприбывшего на Альфреда, и её лицо светилось от чистого восторга.

— О, герцог Уормишем, — протянула она, обращаясь к Альфреду. — Я уверена, он будет в восторге, когда услышит обо всём этом от своего самого доверенного генерала. Особенно учитывая, насколько щедр был герцог к твоему лорду-отцу в последние месяцы, принимая во внимание ваше стеснённое финансовое положение? Хотя до меня доходили кое-какие слухи о чрезмерных долгах и ожиданиях скорого их погашения, но… — Джул задумчиво постучала пальцем по подбородку, — …уверена, теперь всё это в прошлом?

Альфред заметно поморщился, его узкие плечи поднялись и опустились — и без предупреждения он пошатнулся, поднимаясь на неверные ноги, и его повело в сторону. А затем, петляя, заковылял к Натту и Элле — что немедленно заставило Натта поставить Эллу на ноги и заслонить её своей огромной фигурой.

— Действительно, — сказал Альфред; слово прозвучало невнятно и скомкано, и Эллу покоробило, когда она увидела причину: теперь у него не хватало обоих передних зубов. — По правде говоря, это всё просто нелепое недоразумение, не так ли, дорогая Элла? Я всего лишь пытался спасти тебя от этих злобных орков. Я пытался уберечь тебя.

Элла издала неледибаский смешок и посмотрела на Альфреда из-за плеча Натта.

— Ты не хотел ничего подобного, — парировала она. — Ты пытался силой заставить меня выйти за тебя замуж. А если бы это не удалось, ты бы попытался убить меня и использовать моё тело как оправдание для войны.

Альфред одарил её пугающей, беззубой улыбкой и сделал шаткий шаг ближе.

— Повторяю, недоразумение, дорогая, — сказал он. — Я всего лишь заботился о твоём будущем. Если ты не выйдешь замуж за человека с положением в течение следующих трёх недель, ты потеряешь всё.

Он продолжал корчить эту ужасную улыбку, а в его пылающих глазах читалось злобное, мстительное удовлетворение.

— Ты потеряешь своё наследство, — прошипел он. — Дом своего отца. Своё драгоценное родовое поместье.

Элла вздрогнула, но Альфред лишь сделал шаг ближе, продолжая улыбаться этой ужасной улыбкой.

— А без всего этого, — сказал он, — я гарантирую тебе, что они… — он неуклюже махнул рукой на орков вокруг, — …тоже исчезнут. И он исчезнет.

Он имел в виду Натта, глядя на него теперь с чистой, торжествующей ненавистью — и Элла подавила всплеск шепчущих сомнений и вздёрнула подбородок.

— Натт, — сказала она, — тебя волнует моё наследство? Только правду, если не возражаешь.

Потому что это была правда, о которой они никогда раньше не говорили, то, что никогда, казалось, не всплывало — и в этот момент Элла поняла, что сама не хотела поднимать эту тему. Что она боялась ответа Натта.

Но жёсткий, целеустремлённый взгляд Натта немедленно метнулся к ней, без малейшего намёка на колебание или беспокойство.

— Твоё богатство не значит для меня ничего, — ровно ответил он, — кроме того, что оно значит для тебя. Оно по праву принадлежит тебе. И никому другому.

Последние остатки напряжения в теле Эллы словно разом испарились, и она одарила его кривой, облегчённой ухмылкой.

— Ты уверен? Ты бы даже не хотел использовать его, чтобы купить себе лампы?

Но Натт лишь покачал головой, даже не взглянув туда, где Альфред снова начал брызгать слюной.

— Оно твоё, — сказал он. — Если ты пожелаешь обменять его на лампы, я буду рад — но если нет, я тоже буду доволен.

Что ж. И глядя в глаза