начинать разговор Шенк не спешил, держал паузу, и молчание затянулось уже неприлично долго. У меня на подобные игры не было времени, да и желания в них играть тоже, а потому я заговорил первым.

- С чем пожаловали к нам, герр майор? – поинтересовался я. – Мне уже сообщили, что вы тут вроде ревизора от моих нанимателей, однако, в чём причина вашего прибытия не сообщили.

- В отсутствии существенных подвижек на фронте в течение нескольких лет, - отчеканил Шенк. – Вы исправно получаете деньги, а результата нет.

- Разгром и выдворение «Диких гусей» по-вашему не результат? – вскинулся Миллер. Он ничуть не переигрывал, Бен ненавидел лощёных офицеров-аристократов вроде Шенка, и слова ревизора явно запали ему в душу.

- Когда это было, Мастер Миллер? – приподнял единственную бровь Шенк. Надо сказать выглядело это эффектно, наверное, он не один час перед зеркалом тренировался, отрабатывая это движение.

- Характер войны изменился после прибытия веспанцев и розалийцев, - вместо закипятившегося всерьёз Миллера, ответил я. – Мы держим линию фронта, но для прорыва нужны свежие силы и оружие. Вы ведь привезли его нам, верно? Как фронтовик вы понимаете, сколько патронов жрёт наступательная операция, и это если говорить об одних лишь боеприпасах. Сейчас сезон дождей, зелёное чудовище, как здесь говорят, и пулемёты с орудиями выходят из строя куда чаще, чем в засушливый сезон, да и винтовки, как за ними не ухаживай, от такой сырости чувствуют себя не лучшим образом. Люди, впрочем, тоже. Вы не поверите, герр майор, но из-за проклятых дождей на линии фронта если случаи окопной стопы[1], несмотря на жару, которая и ночью не спадает. Для масштабного наступления, которое я планирую, нужны не только оружие и боеприпасы, но и медикаменты.

Вот тут броня Шенка дала трещину. Рот скривился в сардонической улыбке, и он не без циничного удовольствия сообщил мне, что весь груз, доставленный им, предназначается местному повстанческому лидеру. Имени его он то ли не знал, то ли счёл зазорным произносить.

- С господином Нгбенду ва за Банга, - усмехнулся в ответ я, - мы решим этот вопрос. Он предоставляет мне людей для подкрепления, как раз им-то и нужны будут ваши винтовки, и боеприпасы для того, чтобы сделать из местного сброда хоть какое-то подобие солдат.

- Железная дорога продолжена только до Домабланки, - вернул контроль над эмоциями Шенк, - так что разгружаться будем здесь, а там уже вы с этим самым Нгбенду или как его там, решите кому нужнее груз.

- Отлично, - кивнул я, - лучше и быть не может, герр фон Циглер.

Оцелотти встал за его спиной, ствол револьвера упёрся майору в основание черепа.

- Я разнёс голову твоему гномскому родичу, - тихо произнёс Адам, - и тебе снесу без сожалений.

На самом деле, пулю в лоб каким-то образом оказавшемуся дальним родственником Адриана Шенка фон Циглера, командиру бронепоезда гному Алексею фон Циглер-Амасийскому всадил я. Дело было уже довольно давно, на том самом востоке Аурелии, о котором мы говорили с Пайтоном. Поправлять Оцелотти не стал – сейчас это не важно.

- Мне один интересно, герр фон Циглер, откуда у вас в роду гномы? Глядя на вас я бы заподозрил скорее эльфийскую кровь.

- Моя кровь чиста, - отрезал Шенк с отменной спесью, такому бы не в Имперские колонии, а в Стальной пакт. – Я не состою в кровном родстве с федератами, Амасийские были вассалами нашего рода и за особые заслуги получили право на родовую фамилию. Вам этого не понять.

- Не понять, - кивнул я. – Как и того, зачем вы решили мстить мне за этого не-родича.

- Обязанность сюзерена, - ответил Шенк, - защищать своих вассалов и мстить за них, если защитить не удалось.

Как можно жить законами пятисотлетней давности сейчас, я не могу взять в толк, но, наверное, это последнее, что осталось у аристократов в новое время. Титулы и прежние заслуги перед императором уже мало что значили даже до войны, а уж после – так и подавно. Вот и держатся за них люди, у кого больше ничего не осталось, кроме чувства превосходства над остальными.

- Вас отправили почти на верную смерть, Циглер, - произнёс я, - а вы твердите о мести.

- Я вызвался сам, добровольно, - он умудрился сесть ещё прямее, хотя казалось бы куда уж дальше, - чтобы отомстить вам.

- И каким же образом?

Вот теперь мы подходили к сути дела. Узнав фамилию ревизора, я понял, что он точно знает о том, как нас будут убивать. Таких совпадений не бывает. В разговоре с ним я откровенно блефовал, словно и так знаю, что приготовил мне Онслоу, рассчитывая на спесь собеседника, который выложит мне всё. Однако Шенк фон Циглер возможно был надутым индюком, вот только дураком его назвать было нельзя.

- Не знаешь, значит, - усмехнулся он, - ну, конечно, строишь из себя умника, на пушку берёшь. Но меня-то не проведёшь. Будет тебе, наёмник, сюрприз.

- Послушайте, Циглер, - собрав волю в кулак и призвав остатки терпения, произнёс я. – За вашей спиной стоит человек, который заставит вас всё рассказать в течение часа, максимум полутора. Больше у него никто не продержался. Выбор у вас не велик, либо рассказываете всё прямо сейчас, либо через какое-то время после пыток.

- Нет смысла скрываться, на самом деле, - не сказал, а скорее презрительно выплюнул в меня слова Циглер, - всё равно, уже ничего не изменить. Вместе с оружием и боеприпасами из поезда выгрузили шесть закрытых контейнеров особого груза. Попробуйте вскрыть один из них, и всё поймёте.

- Вы так запросто выдаёте эту информацию? – удивился я.

- То, что должно стереть вас с лица Эрды, как плесень, активируется само по себе сегодня в полночь. Я должен был покинуть Домабланку к этому часу, но это ничего не значит.

Ну да, конечно, важнее собственной жизни – месть и приказ, два самых сладких слова для любого аристократа.

- Теперь можете стрелять мне в затылок, - выплюнул Циглер, как он считал, последние слова, - раз в лицо смотреть не можете.

Но я сорвал его весь пафос, просто пожав плечами.

- Проваливайте, - махнул я ему, - вы мне больше не интересны. Раз уж мы теперь обречены, будет даже веселей, если вас постигнет та же участь, на которую вы обрекли нас.