господи, когда же все это закончится? — задается вопросом Ракель, едва сдерживая слезы и с испугом в широко распахнутых глазах оглядываясь по сторонам. — Где же Саймон? Почему он все еще не появился здесь? Господи…»

Едва помня о том, что ей нужно хотя бы изредка дышать, Ракель продолжает идти в неизвестном направлении. Она неуверенно заглядывает во все помещения, где также видит много грязи, пыли и различной живности. Несколько раз вздрагивает, когда что-то пробегает прямо у ее ног. С громким криком едва успевает отскочить, когда в какой-то момент откуда-то сверху падает огромный, тяжеленный кирпич. А тот факт, что она практически ничего не видит из-за вечернего времени суток, малого количества окон и отсутствие хотя бы одной тусклой лампочки, только больше усиливает ее страх и заставляет чувствовать себя героиней какого-нибудь ужастика, в котором какой-то злодей преследует ее с целью убить.

За все время долгой бесцельной прогулки Ракель успевает подняться на второй этаж с помощью бетонных лестниц, немного испачкав руки о перила, что покрыты грязью. Кругом все также валяются небольшие кучки мусора и прогнившие доски, кирпичные стены разрисованы порой странными граффити неизвестных художников. Проходя по узким и длинным коридорам и перешагивая через груду бетона, девушка оказывается в огромном пустом помещении с несколькими окнами, из которых выглядывают слегка колыхающиеся ветки деревьев. Она медленно проходит внутрь и осматривается вокруг, уже и не зная, куда ей идти и где искать Саймона, который пока что никак не давал о себе знать. Бледная, уже до смерти перепуганная девушка начинает тихонько всхлипывать и сильно дрожать, крепко обнимая себя руками, вжимая голову в плечи с непреодолимым желанием убежать отсюда и неосознанно приоткрыв рот с страхом того, что может произойти с ней в любую минуту.

— Саймон! — дрожащим высоким голосом произносит Ракель и слышит многократное эхо, раздающееся по всему помещению. — С-саймон, вы где? Это я, Ракель! Я п-пришла!

Ракель тихо шмыгает носом, широко распахнутыми глазами осматриваясь вокруг.

— Появитесь… Пожалуйста… Я здесь…

Ракель проходит еще несколько шагов до того, как она слышит какой-то очень тихий шорох, что раздается недалеко отсюда. Как будто к ней кто-то очень медленно приближается… Это еще больше пугает и без того напуганную, бледную девушку, которая очень медленно направляется в сторону, откуда раздается этот странный звук. А оказавшись к нему достаточно близко, Ракель начинает осторожно осматривать его, но ничего не находит. Но зато она издает оглушительный визг в тот момент, когда рядом с ней пробегает маленькая мышка, что будто бы и сама ее боится и спешит поскорее спрятаться в безопасном месте.

— Господи, да когда же это закончится? — отчаянно взмаливается Ракель. — Когда? Я хочу домой… Не хочу больше здесь оставаться… Мамочки… Мне так страшно…

В этот момент Ракель даже не подозревает, что за ней прямо сейчас наблюдает Саймон. Он находится совсем недалеко от девушки и прячется за одной из кирпичных стенок, будучи одетым в черный плащ с капюшоном. Его маленькие, полные хитрости глаза скрыты под темными очками и сейчас с интересом наблюдают за девушкой. А точнее, за тем, как она испуганно шарахается от каждого звука, тихонько плачет и кричит при виде любой живности. Эта картина откровенно забавляет Саймона, и он готов вечно смотреть за тем, как его враг снова и снова обнажает свою слабость и позволяет себе быть таким уязвимым.

«Я бы с большим удовольствием еще немного понаблюдал за тем, как ты шарахаешься от любого звука, как трусливый заяц, — с хитрой улыбкой думает Саймон. — И осматриваешься вокруг своими испуганными глазками. Но я не хочу здесь засиживаться. Я хочу наконец-то поквитаться с тобой. И рассказать, почему я все это затеял. Пора покончить с этим раз и навсегда.»

Саймон еще несколько секунд наблюдает за Ракель, а затем он выходит из своего укрытия, подходит поближе к девушке и с гордо поднятой головой надменно, с презрением во взгляде смотрит на нее.

— Ракель! — громко произносит Саймон.

Ракель сильно вздрагивает от неожиданности и резко поворачивается в сторону, где стоит прожигающий ее ненавистным взглядом Саймон. Сердце девушки начинает биться в разы чаще, как только перед ней предстает человек, что заставляет ее почувствовать себя маленькой, беззащитной девочкой. Она так хочет сбежать отсюда как можно дальше, но снова вспоминает о том, что должна покончить с этой историей, Так что девушка глубоко вздыхает, надевает маску безразличия, дабы скрыть свой страх и медленно, но уверенно подходит к человеку, чье присутствие вселяет в нее холод и панику.

— Саймон… — спокойно произносит Ракель. — Вот вы где. А я вас обыскалась…

— Что ж, вот мы с тобой и встретились, Ракель Кэмерон, — ехидно ухмыляется Саймон.

— Да, встретились .

— Я так этого ждал.

Саймон с гордо поднятой головой уверенно подходит к Ракель и фальшиво улыбается ей, показав свои гнилые, местами отколотые зубы.

— Ждал этой встречи, — добавляет Саймон. — Даже больше, чем ты, моя дорогая девочка. Буквально считал дни до того момента, как мы окажемся здесь.

— Представьте себе, я тоже, — сухо говорит Ракель.

— Вот как! Что ж, приятно знать, что ты так мечтала встретиться со мной.

— Только не поймите меня неправильно. Я мечтала встретиться с вам, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. А не для того, чтобы слышать ваш противный голос и видеть вашу ужасающую рожу.

— М-м-м, ты еще огрызаешься.

— Любому, кто окажется рядом с вами, придется изо всех сил сдерживать рвотные позывы. Потому что страшнее и ужаснее человека они еще никогда не увидят.

— Ну извини, что я не писаный красавчик с обложки журнала, фотографии которого ретушировали часами. Для того чтобы такие молоденькие девочки, как ты, полюбовались ими.

— Ладно с внешностью не повезло, но можно было делать хоть какие-то хорошие поступки. Уж они бы могли бы закрыть глаза на любые недостатки внешности.

— А зачем мне совершать хорошие поступки? Я не вижу в этом смысла!

— Неужели вы никогда не хотели попытаться стать чуточку лучше и добрее?

— Ах, Ракель… — с легкой улыбкой качает головой Саймон и начинает ходить вокруг Ракель со скрещенными на груди руками. — Добрые люди не могут выжить в этом жестоком мире. Твоя