— Нет, не подавала. А он и был рад! Не пришлось бы отдавать денежки на содержание тех, кого он бросил ради другой женщины.

— Надо же…

— Его никогда не волновало, что у него есть сын, — более низким голосом говорит Терренс. — Он был окрылен. Ибо женился на красивой женщине, которая родила ему еще двоих детей. Все внимание доставалось им. А про старшего сыночка этот человек напрочь забыл. Но зато когда мне исполнилось восемнадцать лет, мой папаша неожиданно объявился и предложил нам с матерью свою помощь.

Терренс тихо усмехается, бросив короткий взгляд в сторону.

— Восемнадцать лет его не было слышно, а теперь когда сын стал взрослым и начал зарабатывать деньги сам, он решил заявиться на все готовое, — сухо говорит Терренс.

— Думайте, ему нужны были ваши деньги? — удивляется Хантер.

— А зачем же еще? Думает, что раз я зарабатываю деньги, то буду содержать его, его жену и их детей!

— И что об этом думала ваша мать?

— Она долгое время практически не упоминала его, но ни разу не сказала про него плохого слова. Однако когда этот человек объявился, мать сказала, что мой отец хочет встретиться со мной, и буквально настаивала на нашей встрече. Правда, этой встречи не хотел я сам.

— Неужели ваша мать простила вашего отца после того что произошло?

— Представьте себе! Простила! И я уже много лет не могу это понять. Я говорил матери, что у нее должна быть гордость, но она все равно продолжает защищать его. Иногда мы с ней даже ругаемся из-за этого…

— А она сейчас как-то контактирует с ним?

— Конечно! Она очень часто встречается с ним, он передает ей какие-то деньги, вещи и что-то такое, а я сознательно избегают встреч с отцом. Которого до смерти ненавижу. Ненавижу за то, что он издевался над моей матерью, оскорблял ее и бросил нас на произвол судьбы.

— Может, вам все-таки стоит поговорить? — предлагает Хантер. — Этот разговор ведь ни к чему вас не обязывает. Вы не обязаны проникаться любовью к отцу. Хотя бы просто поговорите с ним. Узнайте, что он от вас хочет.

— Нет, мистер Линвуд, я не хочу, — качает головой Терренс. — Не хочу ничего знать об этом предателе. Я всю жизнь хорошо жил без него и никогда не страдал от того, что у меня нет отца.

— Ну хорошо, как хотите. Хотя я бы все-таки встретился с ним. Чисто ради любопытства.

— Нет… — Терренс замолкает на пару секунд. — У меня есть только мать. Которую я люблю, уважаю и буду защищать от любого, кто захочет сказать про нее что-то плохое или причинить ей вред.

— Понятно…

— Я… — Терренс бросает короткий взгляд на окно. — Я боюсь, что могу стать таким же, как он… Хотя так этого не хочу… Не хочу снова выставлять себя каким-то чудовищем, которое ужасно обращается с девушкой.

— Имейте в виду ту ситуацию с Ракель, о которой вы как-то мельком упоминали? — уточняет Хантер.

— Да, ее. Мне надо было сразу обо всем ей рассказать. О том, почему я ненавижу отца и так усердно защищаю свою мать… О том, что Саймон наговорил мне про нее и про вас… Однако я не сделал этого и… Дорого за это поплатился. Не смог сдержать ту злость, которой был одержим… — Терренс замолкает еще на пару секунд. — Хотя я и до этого был в напряжении… В моей карьере был какой-то застой, а мои попытки как-то реанимировать ее ни к чему не проводили. И я переживал. Потому что не хотел потерять все, что так долго зарабатывал. Вот я и психанул… И после этого я начала действовать бомба замедленного действия.

Терренс нервно сглатывает, чувствуя, как внутри у него все переворачивается вверх дном из-за воспоминаний о тех днях, что положили конец тому, что еще можно было исправить.

— И за это я никогда себя не прощу, — тихо вздыхает Терренс. — Не прощу себя за то, что не осознавал свою вину. И винил во всем ее… Ракель была для меня виноватой во всем…

— Здорово же Саймон постарался… — качает головой Хантер.

— Да уж… Вся эта ситуация буквально заставила меня слететь с катушек… Я начал постоянно зависать в барах и употреблять спиртное в огромных количествах. А потом гулял по улицам города практически до самого утра и затем возвращался к себе домой как ни в чем не бывало.

— Вот как!

— И самое интересное то, что Ракель даже не замечала всего этого. Или замечала, но не предавала этому значения… Не хотела замечать. Думала лишь о себе. О Саймоне. О том, что он творил…

Терренс берет в руки какую-то вещь, которую находит в кармане свой куртки, и начинает нервно раскручивать ее в руках и перекладывать из одной руки в другую.

— Хотя если бы я раньше рассказал ей обо всем, этого всего не случилось бы, — с грустью во взгляде говорит Терренс.

Терренс снова замолкает на пару секунд.

— И теперь все об этом знают, а я дорого за это расплачиваюсь, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Все осуждают меня… Считают подонком… Почти все мои друзья отвернулись от меня из-за этой ситуации. Осталось только лишь дождаться, когда от меня отвернется собственная мать.

— Понятно… — задумчиво произносит Хантер.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Терренс переводит взгляд на Хантера.

— Наверное вы тоже меня осуждайте и думайте, что я – подонок? — нервно усмехается Терренс. — Так ведь?

— Не стану отрицать, вы поступили отвратительно, — уверенно отвечает Хантер. — Но все же вы сожалейте. И это вам только в плюс.

— Я правда не хотел, чтобы все так закончилось.

— В жизни всякое случается. Все совершают ошибки. А мудрые потом учатся на них и извлекают какие-то уроки.

— Да, но только уже ничего не изменишь. После того как Саймон получит по