— Какой-то неправильный концлагерь у вас получается, — замечает Соен: — такой же как Бон Хва у себя дома развел. Тоже три девушки, все старше него… правда я вот уверена, что эта Чон Джа точно не коммунистка. Уж больно она капитализмом наслаждается.

— Лизбет — помолчи. Соен — тоже закрой рот, если у тебя это получится. Я с Бон Хва говорю. Знаешь ли ты, что такое вечеринка, смертный?

— Знаю, — кивает Бон Хва: — это когда алкоголь и очень весело, а с утра у меня дома еще одна незнакомая девушка спит. Или две. Обычно всегда этим заканчивается.

— Да, что-то в этом роде. — кивает Ла Рен: — Так вот, возрадуйтесь, ничтожества, ибо я вас приглашаю на вечеринку у себя в загородном доме. Будут все сколько-нибудь значимые личности в нашей школе, а это значит — что должен прийти и Хан. Бон Хва — с тебя Хан.

— Э? — Бон Хва растерялся. Во-первых, он и не собирался ни на какие вечеринки, а во-вторых — и как он туда Хана приведет? Здравствуй, Хан, помнишь меня, мы с тобой подрались недавно, давай сходим на вечеринку к моей однокласснице?

— Он нелюдимый. Но с тобой в караоке пошел. — поясняет девица за плечом у Ла Рен: — Значит ты на него влияние имеешь.

— На моей вечеринке обязан присутствовать Хан. Если приведешь его, можешь прийти сам и взять всех своих подружек с острова Лесбос.

— Это, кстати, реально существующий остров в Греции. И я там была летом! — вставляет Минсе, но на нее никто не обращает внимания.

— Вот зачем ты к нам подошла. Тебе нужен Хан на твоей вечеринке. — кивает Соен.

— Именно. Начало в шесть часов, вечеринка в западном стиле, будет алкоголь и живая музыка. Открытый бассейн и пенная установка, так что лучше прихватите купальники, если не хотите выглядеть глупо. Не знаю, получится ли у меня достать кокаин и марихуану, но мне обещали парочку стриптизеров-мужчин. Вам все ясно?

— Я не уверен, что… — начинает было Бон Хва, но Соен перебивает его.

— Мы в деле, — говорит она: — приведем к тебе Хана. Если у тебя и вправду такие классные вечеринки, как все говорят…

— Поверь мне, ты и десятой доли не знаешь. И, кстати, кто знает Минхо? Бон Хва, Соен — вы знаете Минхо? Мне нужен Минхо. Надеюсь, кто-то из вас ходил с ним в караоке? Нет? — Ла Рен обводит всех взглядом и вздыхает.

— Я тоже была в том караоке, — бурчит Минсе: — я что совсем невидимая?!

Глава 9

— Кто честной бедности своей стыдится и все прочее — тот самый жалкий из людей, трусливый раб и прочее! — декламирует Соен, поднимая кулак вверх: — При всем при том, при всем при том, пускай бедны мы с вами, богатство — штамп на золотом, а золотой — мы сами!

Бон Хва и девушки из «Лоллипоп» — сидят в светлой и уютной кафешке, на пластиковом столе перед ними — чай и коктейли. Как они оказались в кафе? Очень просто, после предложения Ла Рен было решено обсудить его и прийти к общему знаменателю, потому что Чон Ё сразу сказал что это ему неинтересно и ушел, а девушки стали спорить между собой — стоит идти туда или нет.

— Вечера классической английской поэзии в исполнении нашей Соен. — говорит Ю Джин, отвечая на стихотворение Соен: — Но ты серьезно? Эта Ла Рен действительно богатая и вечеринки у нее такого размаха, что говорят даже чеболи там бывают. Мне вот лично неловко будет.

— Бедность не порок. У меня не самая состоятельная семья, у нас даже своего самолета нет… ты чего это, Бон Хва? Чаем подавился? — Соен сочувственно наклонилась и похлопала его по спине: — Пей аккуратно, не давись.

— Да я… так, пха-пха, не обращайте внимания. — машет рукой Бон Хва, наклоняясь, чтобы никто не увидел его выпученные глаза. Да уж, думает он, у кого суп пустой, а кому жемчуг мелкий. Это Соен совсем не понимает, что такое быть бедным. Из-за такого ее отношения он даже перестал стесняться своей бедности. В самом деле, кто честной бедности своей стыдится и все прочее — тот самый жалкий из людей. И прочее.

— Богатым быть хорошо, — замечает Минсе: — ты вот меня намного богаче, Соен! Мне в такой сумме карманные деньги не дают.

— Зато у твоей мамы сеть бутиков, продающих косметику. По все стране! — уточняет Ю Джин: — И у нее вертолет свой есть. И плантации.

— Толку-то. Это ее деньги. А меня в черном теле держат. Пошли в караоке, а? Чего будем просто так сидеть в кафешке?

— Сидеть! — припечатывает ладонью Соен: — На повестке дня вопрос — как нам попасть на крутую вечеринку Ла Рен и какую руку выкрутить этому Бон Хва, чтобы он позвал туда Хана? Потому что этот еретик отказывается.

— Да я не отказываюсь! — протестует Бон Хва: — Я просто говорю, где я и где он. Да он меня даже слушать не будет!

— Я же говорю — выкрутить ему руку.

— Что мы там делать будем? Это… мы же из разных слоев общества. Ла Рен из семьи Шису, а они уже практически чеболи, вот почти. На грани. И да, если речь о самолетах, то у них есть «Гольфстрим G650». И люди у нее на вечеринке такие же будут. Не хочу выглядеть бедной родственницей.

— Тебе что, снова стихотворение прочитать? При всем при том, при всем при том — судите не по платью! Кто честным кормится трудом — того зову я знатью!

— Соен! Чувствовать себя не в своей тарелке весь вечер… — Ю Джин ежится, потирая плечи и бросает взгляд на Бон Хва: — Кроме того, сам Бон Хва сказал, что не согласен. А нас без Хана не пустят.

— Вот, кстати! Хан — он же тоже из небогатой семьи. Рыбный заводик какой-то. Мы все тут не из самых богатых семей, ну и что? Все равно она хочет Хана видеть у себя в гостях, понимаешь? Или Минхо, а у него вообще никакой семьи сейчас нет, отец в тюрьме сидит, мама умерла.

— Минхо — наследник семьи гангстеров. Даже если бы у него ничего не было бы, он все равно известная фигура. И живет один, сам по себе. Говорят, что бизнесом отца занимается. Такой всегда привлекает внимание. Если бы кто из нас был айдолом или там наследником мафиозного клана, то