не подделаешь. И то, что было бы очень трудно исправлять, если бы у тебя была реакция, скажем «замри». А ведь еще две недели назад ты бы подпрыгнул на месте и взвизгнул как девчонка.

— Старший! Ничего подобного!

— Хах. Ладно тебе. Ты становишься мужчиной с большой буквы «М», малыш. Путь в тысячу ли начинается с первого шага, и ты его уже сделал. Бессознательная реакция на раздражитель в сторону агрессии — это неплохо. Агрессия сама по себе может быть вредна и опасна для тебя самого, но агрессия — это энергия и ее всегда можно переработать в полезную энергию. Было бы хуже, если бы ты замирал на месте и кровь отливала от лица. Ладно, что будешь с Ёджоном делать?

— Да ну его. Пошел он в задницу. Тоже мне друг. Как только жаренным запахло, так сразу хвостом вильнул и в сторону. Даже Чон Ё, пусть и не сильно помогает, но хоть отношения своего не меняет, как думает, так и говорит.

— Хм. Я с тобой согласен, что Ёджон поступил не очень верно. Струсил. Убежал. Оставил тебя разбираться с последствиями. И даже согласен с тем, что всегда и всех прощать — это путь в никуда. На голову сядут. Свои границы нужно отстаивать.

— Вот. Сейчас и скажу ему чтобы шел к черту со своими извинениями…

— Однако. Неужели у тебя в жизни не было моментов, когда ты — трусил и поступал не совсем правильно, а?

— При чем тут…

— Та девчонка в средней школе. Разве ты не отворачивался в сторону, когда над ней издевались? Каждый раз.

— Я был еще ребенком!

— Ты и сейчас ребенок. С точки зрения закона. И он — тоже так может сказать. «Я всего лишь ребенок, потому и испугался». Кстати, Кан Хан тоже еще ребенок. Вы все тут дети. Прекрати прятаться за формулировки. Тот раз ты струсил, а сейчас — осуждаешь за то же самое. Как-то быстро ты стал паладдином в сверкающих доспехах, а, малыш? Как только у тебя появляется сила — начинаешь задирать нос. А ведь это не твоя сила. И не твои мысли. Чем ты лучше его?

— Может быть я не лучше, но я все равно его терпеть не могу!

— Почему? Может быть потому, что он — уж слишком тебе тебя самого напоминает, а?

— Чего ты от меня хочешь, Старший? Чтобы я с ним снова подружился? Чтобы мы тут обнимались и плакали как в «Ван Пис», когда Луффи очередного накама находит?

— Это твое решение, малыш. Ты уже взрослый. Сам решай. Не буду навязывать тебе свое мнение, я просто указал на альтернативу, пока ты дров не наломал. И напомнил что желательно давать людям второй шанс.

— Да ну тебя. — общение со Старшим, как и всегда — занимает долю секунды, со стороны даже не видно, что была какая-то заминка.

— Ёджон. — обращается Бон Хва к своему однокласснику, все еще не уверенный что именно он ему скажет.

— Да? — тот выпрямляется и в его глазах он видит такую надежду, что даже становится слегка неловко. Бон Хва думает, что такому вот человеку — веры нет. И вообще, сейчас, после того, как он с Ханом примирился, и даже потом с девчонками в караоке ходили, — акции Бон Хва вверх пошли и ему такой вот «друг» не нужен. Наоборот, теперь Ёджон близок к позиции изгоя, потому что в классе он общался с ним, Чон Ё и еще карамельные девчонки, подружки Соен из Лоллипоп, вот и все. Теперь же он и с ними общаться не может, потому что на перемене Соен как ни в чем ни бывало подсела к нему вместе с Минсе, Ю Джин и Нари, притащила с собой Чон Ё, а на Ёджона даже взгляд не бросила. Он для них всех словно умер после того раза. Как и всегда, статус заразен. Если ты ходишь рядом, перебрасываешься шуточками и общаешься с высшими мира сего, с элитой школы, то на тебя снисходит часть их сияния. Друг самого крутого спортсмена Ли Вай Ю, или там подружка «королевы школы», госпожи Мэй Со Юн. И так далее. Но то же самое верно и наоборот. Если кто-то якшается с низшими школы — то он получает дебафф к своему социальному статусу. В этой школе он пока такого не видел, но в прошлой… та девочка ходила в выцветшем и застиранном платье, словно она и вне школы всегда была в школьной форме и та — очень быстро изнашивалась. А еще — от нее пахло. Пахло неприятно, чем-то кислым, словно кимчи во время созревания не в холодильнике держали, и она испортилась. И если бы кто-то стал с ней шутить, перебрасываться словами, ходить рядом — этот человек стал бы таким же как и она. Статус заразен.

Бон Хва еще раз посмотрел в глаза Ёджона. Тот моргнул, глядя едва ли не умоляюще. Хотя, почему едва ли? Умоляюще. Он прекрасно понимал, что Бон Хва имеет полное моральное право не прощать его. Отвернуться и забыть о его существовании. Сейчас, когда в классе все уже сформировали свои группки по интересам, если его не примут обратно в группу Соен (все знают, кто на самом деле неформальный лидер в этой группе) — то он останется один. Стараться прибиться к другим — это уронит его статус еще ниже. Парни из других групп, тот же Гван Сон с дружками — могут и издеваться начать. За газировкой гонять к автомату. Карманные деньги отнимать. Не потому, что денег нет, тут все богатенькие, кроме Бон Хва. Просто потому, что есть желание поиздеваться. А если Ёджон не будет ни к кому прибиваться, то так и останется один. Парень, на которого не обращают внимания. Которого никто не замечает.

И… с точки зрения социального статуса в этой школе — будет совершенно верно, если он сейчас — не заметит этого Ёджона. Вот просто посмотрит сквозь него, словно тот из прозрачного целлофана сделан и мимо пройдет.

Он представил, как он — уходит, не проронив ни слова. Конечно, он будет выглядеть круто. И, наверное, даже удовлетворение испытает, как говорит Старший — если тебя ударили по правой щеке — подставь левую, уйди вниз и пробей сперва в голову, а потом — хук в печень! Как и завещал Иисус. Нечего тут сопли разводить, Ёджону — так и надо. Сам себе постель застелил, а теперь — пусть попробует в ней спать.

— Ёджон, я не держу на