— Заткнись, малыш. Все такие. Как там твоя одноклассница цитировала — «мы негодуем, мы возмущаемся, но продаемся и покупаемся». И она такая и ты такой. Все такие.

— Неправда! Я не такой! И ты! Ты не такой! Ты мог бы в тот раз мимо пройти, когда в парке…

— Я и хотел пройти мимо. — указывает Старший: — Ты вообще понимаешь, насколько это опасно было? Это в кино подраться с тремя хулиганами в парке — хорошая идея. А в жизни… да если бы кто-то из них ножик достал и со спины зашел, а? А там, между прочим, только под фонарем светло было, из темноты ткнут в спину и все. Минус почка, здравствуй геморрагический шок и приехали на тот свет. Это в школе можно кулаками махать, там у вас все по правилам, а на улице отовариться можно — только в путь, глазом моргнул и все, ножик в кишках торчит. Нужно было пройти мимо, не убили бы они ее. Ну… поколотили бы. И конечно унизили бы. Наверное, заставили бы у всех отсосать, ну для порядка, чтобы знала... но уж убивать ее никто не стал бы.

— Как ты можешь так говорить!

— А как ты думаешь, эта Чон Джа по жизни раньше шла, до тех пор, пока ты не появился, весь в белом? Встала бы, отряхнулась, поплакала и дальше пошла.

— Да мне плевать! — взорвался Бон Хва: — я такого не допущу!

— Хорошо тебя мама воспитала конечно… — вздыхает Старший: — да только в женщинах ты ни черта не разбираешься. Съест она тебя и не подавится. Если бы ты для нее хоть какой-то интерес представлял — уже съела бы. Впрочем… если честно, то я рад. Пусть это и не имеет значения в масштабе вселенной, но для тебя точно было полезно. Да и для Чон Джа тоже. И я рад, что у тебя зубы появляются. Но имей в виду, малыш, что зубы — они для того, чтобы кусать, а не облизывать. Если рычишь — будь готов к драке.

— Ты тему переводишь!

— Есть такое. Запомни, малыш, все относительно. С какой-то точки зрения ты — рыцарь в белых доспехах, паладин справедливости и бесстрашный кавалер, который спас девушку ночью в парке. А с какой-то — ты просто лох, которого она развела. Как на покупку коктейля в баре. На защиту, на крышу над головой, на работу, на перспективу… И только от тебя зависит, как ты на это смотришь. Если выбираешь быть рыцарем… это твой путь.

— А ты боишься, что тебя используют?

— Я не боюсь. Я знаю, что тебя используют. Впрочем… опять-таки все используют всех, и кто я такой, чтобы пытаться предупредить ошибки молодости. Эхе-хе-хе…

— Ты просто недоверчивый старый ворчун.

— Да я не пытаюсь твоим чувствам палки в колеса совать. Просто, если ты так на Чон Джа западаешь, что же ты тогда в классе на Соен пялишься?

— Не пялюсь я!

— Ха. Ладно, давай, ступай, отдохни, ночную смену я на себя возьму. Тебе завтра в школу же…

Когда Бон Хва открыл глаза, то первым делом увидел совершенно незнакомый потолок. Гладкий и белый, а самое главное — без светильника в центре. У него дома потолок был желтоватого цвета с пятнами после того, как у соседей сверху потекла стиральная машинка. А еще посередине потолка висел светильник, один из самых дешевых, такой, который нужно дернуть за свисающую веревочку, чтобы включить или выключить. А еще у него дома по потолку змеились трещины. Трещин было всего несколько, не так уж и много, однако достаточно для того, чтобы лежать и рассматривать их, представляя, что это не трещины, а реки на карте страны. Реки, вдоль которых вниз по течению плывут мощные громады кобуксонов, бронированных гигантов генерала Ли Сун Синя. Представлять, как он, Бон Хва, одетый в доспехи и с красным плащом за спиной — стоит на командном мостике главного кобуксона, указывая рукой вперед, а рядом с ним — стоит хрупкая принцесса из царства Чу. В легком, полупрозрачном платье и с высокой прической, в изящных туфельках — она прижимается к его плечу и трепещет от страха. А он — властной рукой прижимает ее к себе и командует «огонь!» своим канонирам.

Он провел много времени под потолком в их маленькой квартире и знает каждую его трещину. Но сегодня — над ним другой потолок. Белый, гладкий и без светильника. Точечные источники света — так это называют.

Некоторое время он осматривал незнакомый потолок, просто так, ни о чем не думая. Ленивая мысль о том, почему потолок отличается от домашнего и почему он не видит двух трещин, которые как Хуанхэ и Янцзы — стремятся с севера на юг — толкнулась к нему в голову и не получив должного внимания — затухла сама собой.

Он закрыл глаза, собираясь выспаться как следует, но другая мысль тут же возникла у него голове яркой вспышкой — школа! Он же в школу опоздает!

Эта мысль тут же заставила его подскочить на месте! Школа! Все что угодно можно пропустить, но только не школу! Подскочив на месте он тут же замер.

— Старший… где это я? И кто это … кто это тут лежит? — спросил он. То, что он находится в незнакомом месте — он уже понял. Совершенно незнакомое место. Белый потолок без трещин — это сверху. А вокруг — однотонные серые шторы на окнах, телевизор, стол, два стула, шкаф, светильник на тумбочке у кровати. Все какое-то обезличенное, как будто и не живет тут никто. Большая кровать, белые простыни. Но самое главное — на этих простынях рядом с ним мирно посапывала какая-то девушка, чьего лица он не видел, потому что она лежала отвернувшись от него в другую сторону. Однако и того, что он видел — было более чем достаточно, чтобы понять, что это все же девушка и что на ней нет совершенно ничего. Более того — и на нем нет совершенно ничего!

— Старший?! — он стал осторожно сползать с кровати, стараясь не потревожить сон незнакомки.

— Ну чего ты орешь? Я всю ночь работал. — раздается недовольный голос в голове: — Принеси, подай, иди нахрен-не-мешай… с ног сбился. Этой старой ведьме мало показать, что я теперь на нее работаю, нужно еще показать, что я правила усвоил. Так что ночь я отработал по полной.

— Это?! Это… это она?! — Бон Хва вдруг подумал, что не видит лица незнакомки