— Давай, я посмотрю.

Мне подобные вещи были не нужны, я сам, как один большой артефакт, но вряд ли проклятие меня разрушит.

Мой помощник вытащил из-за пазухи серебряную пластинку размером с ноготь, снимать с шеи не стал и протянул мне ее на цепочке. Я внимательно на нее посмотрел, покрутил в руках, сжал в пальцах и потом перевел взгляд на Антипкина.

— Занятная вещица. Мать у тебя, как я понимаю, владеет слабым воздухом?

— Не только, еще и земля. Она у нас одна из главных стихий. Только вот я в семье отщепенец с водой. Как ни старался освоить что-то еще, все напрасно.

— А в академии тебя не проверяли?

— Какая академия? Небеса с вами, Алексей Николаевич, сельская школа! Но зато все девять классов. Кое-как управлять водой умею, в быту не пропаду.

— Интересно, — я впервые внимательнее посмотрел на его ауру. — А силу раскрывать ты умеешь?

— Дык ни разу не получилось.

— А кулон тебе мать с малолетства подарила и наказала не снимать, так?

Попал в точку. Григорий от удивления открыл рот и распахнул глаза.

— Как вы узнали? Что в нем такого особенного?

Я вернул украшение и откинулся на мягкую спинку.

— Еще не до конца понял, но ты с ним в собор не заходи. Кулон старый, впитал в себя много магии. И не только твоей, но и семейной. Еще лет десять-пятнадцать и станет родовым артефактом. Ты мне еще вот что скажи: мать только тебе сделала такой подарок?

— Да, сестры вечно на меня обижались, хотя у них подарки побогаче были. Считали меня любимчиком. Так, тут и без девчонок понятно, что я следующий глава семьи, мне по старшинству положено. Когда уходил, хотел кулон матушке вернуть, а она такой скандал закатила! Вы бы слышали! В итоге я уступил, и он до сих пор со мной. С ним что-то не так?

— Все так, — задумчиво ответил я. — Хитрый он.

— Хотите, могу дать на время, чтобы вы его изучили?

— Нет-нет, не стоит. Никому его не давай, сам не снимай. Это все, что я хочу сказать.

— Больно мудрено вы завернули, Алексей Николаевич. До дрожи в коленках.

— Скажем так, я вижу в нем защитные свойства.

— А можа я из-за него такой? Я имею в виду, что магия меня не берет?

— Вполне возможно. Поэтому береги его.

— Спасибо, Алексей Николаевич.

Он нащупал кулон под сорочкой и сжал его в кулаке.

Тем временем мы уже подъехали к собору. Величественное здание, напитанное силой, совсем не выбивалось из общего ансамбля архитектурного стиля. Даже, наоборот, выглядело эдакой вишенкой на торте города.

Оставив Григория в ближайшей ресторации, я поднялся по ступенькам, вошел в прохладный первый зал и сразу же ощутил гнетущую атмосферу. Здесь словно не хватало света и воздуха, а на грудь давила неприятная сила. Хотелось все время встряхнуть руками и открыть рот, чтобы лучше слышать.

Сейчас собор пустовал, но звук моих шагов привлек внимание, и уже через минуту в самом темном углу скрипнула дверь. Ко мне навстречу вышел изможденный мужчина в робе служителя неба. Сложно было сказать, сколько ему лет, ближе к двумстам, но что-то мне подсказывало, что гораздо меньше.

— Молодой человек, зря вы пришли. Собор закрыт. Покиньте здание немедленно.

Глава 10

Несколько мгновений мы со служителем неба буравили друг друга взглядами. Никто не хотел отступать первым. В его глазах сверкали молнии, я же был спокоен и сосредоточен.

Желание выгнать меня из собора было вполне объяснимо, служитель неба не знал, кто я, и был готов защищать секреты духовенства до последнего вздоха.

Но я пришел сюда с предложением помощи и уходить не собирался.

— Вы Август Никифоров?

— Какое это имеет дело, молодой человек? Вам в соборе не место, покиньте здание.

— Я пришел с вопросами про ритуал и разрушение артефактов.

— Чушь! — громко ответил он, но в глазах мелькнул страх.

— Меня попросили помочь с решением этого вопроса, и мне нужно осмотреть собор. Это в ваших интересах.

— Ах, вот оно что, — старикан вдруг успокоился, впрочем, его лицо так и осталось неприветливым. — Думаете, лучше нас знаете? Вряд ли.

— Вполне возможно. Однако свежий взгляд тут точно не повредит.

— Все так говорят, а на деле… — он недоговорил и подошел ближе, шаркая пушистыми тапочками. — Силен! И как собираешься решать наш… м-м-м… вопрос?

Как лихо он перешел на «ты»! Сразу принял в ближний круг?

— Сначала мне нужна информация. И посмотреть на остатки артефакта.

— А не треснет ничего?

— А ты, Семен, не треснешь? — раздался позади служителя мощный баритон. — Человек помощь предлагает, чего ты нос воротишь? А не ты ли замешан в срыве ритуала?

Говорившего я давно приметил по блеску ауры в глубине собора. Наш разговор он слушал почти с самого начала, но вмешался только сейчас.

Когда он подошел ближе, я понял, что этот тот самый Август Никифорович, про которого мне говорил Семушкин. Я вежливо поклонился и представился.

— Слышал я про вас, господин архимаг. Рад познакомиться лично, — Август Никифорович вышел на свет, и я смог его нормально разглядеть.

Крупный мужчина, широкие плечи, он больше похож на кузнеца, чем на служителя неба. Ясный взгляд, короткие черные волосы, квадратный подбородок. Я впервые вижу таких здоровяков в соборах.

Август Никифорович остановился рядом со мной, как бы невзначай отодвинув старика, и протянул мне руку.

В этот момент я оценил всю его мощь. Она была не только в крепком рукопожатии, но и в его магии. На долю мгновения наши ауры встретились и обсыпали нас искрами.

— Любопытно, — задумчиво отозвался Август Никифорович. — Пройдемте в мой кабинет. Надеюсь, на вас нет артефактов? Они в этом месте разрушаются.

И, получив отрицательный ответ, провел меня по стертым многочисленными прихожанами плитам в противоположную сторону от входа.

Сам собор представлял собой просторное помещение с высокими колоннами, которые держали плоскую крышу. В центре был здоровенный квадратный каменный постамент с подставкой в середине. По его краю тянулись весьма интересные заклинания, от них веяло древностью и мощью. Именно здесь проводились главные служения духу неба.

Каждый сантиметр собора был разрисован сценами из легенд, рассказывающих о сотворении мира и значению магии в нем. Помимо них, на стенах были изображены сцены сражений, праздников, явления духов, закрытый мир умерших и небесные сферы, которые указывают путь странникам.

— Вы не думайте, что все служители еще те задницы, — негромко сказал Август Никифорович. — Встречаются. А Семен та еще заноза, но дело свое знает.