как её взрывная волна оторвала меня от земли вместе со снегом, ударила моим телом по валуну… и всё. Мой бой на этом оказался окончен.

Очнулся я привязанным к стулу. Очень, знаете ли, старательно привязанным: правая рука — к правой балясине спинки, левая — к левой, левая нога — к левой ножке, а правая — к правой. При этом из одежды на мне не имелось ни единой нитки, а единственным кое-каким покрытием можно было считать лишь мой волосяной покров.

Ко всему прочему я осознал себя мокрым и замёрзшим до синевы. Наверное, я и очнулся-то лишь потому, что все мои мышцы свело судорогой от лютого холода, а зубы никак не могли уложиться друга на друга — то самое чувство, когда «зуб на зуб не попадает».

«Где это я так промок?»- удивился я, разглядывая своего «собеседника», сидевшего от меня через стол и вроде бы ничем в меня не плескавшего.

Ответ пришёл сразу же: мне сзади на голову ухнул очередной водопад ледяной воды — аж дыхание перехватило.

- Хватит, хватит!- отмахнулся мой гостеприимный хозяин.- Он уже очнулся!

За моей спиной небрежно звякнуло по дощатому полу пустое ведро.

- Ваше имя, фамилия, звание!- мой собеседник, как я разглядел, имел знаки различия полковника-минора; справа от него за столом в виде послушного ученика восседал лейтенант-минор, аккуратно возюкая пером по бумаге. Он поднял голову, посмотрел на меня и что-то затарабанил, предполагая, что говорит со мной на моём родном языке, но дело в том, что нам загрузили только знание языка противника, а вот язык страны, за которую мы воюем, остался нам неведом, ибо предполагалось, что он нам не понадобится… кажись, в нашем отряде его знал только командир.

Я прокашлялся; для меня ситуация сложилась идиотической: своё имя и фамилию я и сам-то вспоминал только по случаю, а на космической станции никаким званием меня не наградили. И ещё это незнание «родного» языка…

Теория гласит, что попавший в переплёт должен молчать изо всех сил, а всё сказанное может обратиться против него или против его товарищей. Однако, подобное молчание превратило бы меня в знатную отбивную, и заканчивать свой земной… хм, даже и не земной, а вообще космический!- путь подобным образом мне никак не улыбалось. Кроме того, допрашивавшие меня имели «обычные» знаки различия, а это резко всё меняло: иметь дело с «тружениками полей» - это одно, а с «теми самыми» - совсем другое, и сей факт справедлив для любой планеты, для всех времён и народов. А не разыграть ли мне дурачка из этого недоделанного полковника?

- С какой стати я должен называть Вам своё имя и звание?- сказал я как можно более высокомерно, подняв подбородок.- Кто Вы такой, вообще? Да Вы хоть знаете, с кем связались и что наделали?

Наверное, мой собеседник как-то хитро мигнул — мне прилетела знатная оплеуха:

- Я прекрасно знаю, кто Вы такой,- ответил он, как будто бы со мной ничего не случилось.- Вы — террорист, и по законам военного времени Вам положен расстрел на месте.

Хм, а наш-то Майор что-то ничего не говорил про тонкости местной юриспруденции. Эдак ведь и правда возьмут меня и расстреляют по дури. Нехорошо!

- С какой стати Вы взяли, что я — террорист?!- совершенно искренне возмутился я.- У вас что, есть доказательства, что я кого-то убил или что-то взорвал? Нет у вас тут никаких доказательств — есть только Ваши личные фантазии.

Хлоп!- мне прилетела ещё одна оплеуха, с другой стороны.

- Прекратите рукоприкладство!- возмутился я.- Мало того, что Вы сорвали сверхсекретную государственную миссию, так Вы ещё избиваете её КЛЮЧЕВОГО участника! Не усугубляйте своё положение!

- Прекратите делать из меня идиота!- повысил голос недополковник.- Мы уже допрашивали других пленных — никакой государственной миссии у вас нет! Вы — обычные бандиты и убийцы!

- Ага, «обычные бандиты»! Из которых все говорят только на языке Родины, и никто ни полслова не понимает на языке врага! И одетые в форму штурмовой пехоты родной страны...

Это был мой заход ва-банк. Быть может, я вообще остался последним из живых. Возможно, кого-то из наших и вправду успели допросить. Из допрошенных кто-то молчал, кто-то что-то пытался говорить, но, конечно, только на языке тех, кто взял нас в плен.

- Мы послали запрос по радио: нам официально ответили, что никаких наших частей на Бурой гряде нет. Если про вас армия ничего не знает, то кто вы вообще такие?

- Про нас никто ничего и не доложен был знать!- ответил я как можно более свирепо и раздосадованно, тем более, что сие желание совпадало с моим внутренним убеждением.- Мы должны были скрытно выдвинуться к линии фронта. Про нашу миссию знали только вон там!

И я закатил глаза под самый потолок и даже выше.

- А нас расстреляли свои же! Раздели догола и избивают! Да Вы хоть знаете, КАКОЕ у меня звание?!!

Похоже, с этим лопухом никто раньше не разговаривал так, как я, и подобную ахинею на уши ему не развешивал. Недополковник слегка задумался типа «конечно, так быть не может, но кто ж его знает, что вообще может быть?»

- И какое же у Вас звание?- спросил хозяин кабинета почти вежливо.

- Генерал от инфантерии, начальник службы безопасности при Академии наук,- оттарабанил я примерно то звание и должность, в каковых сам обретался на своей родной планете. Ну, в звании я себе, конечно, чуток прибавил, но, если по справедливости, то самое то: с моей-то былой должностью!- Отделение назвать не могу: я и так сказал больше, чем имел право! Надеюсь, Вы не сомневаетесь в моём дворянском звании?

Я сказал именно «в дворянском звании», а не в «происхождении»: моё дворянство — жалованное, а не родовое. Тем не менее, раз я настоящий дворянин, то имею право назвать себя дворянином где угодно, на любой планете.

Полковник-минор слегка изменился в лице. Возможно, дворян он ненавидел, а, возможно, сам был дворянином до мозга костей — почему-то мне не удалось до конца прочесть, что за тип оказался на моём пути. Просто серый полкан, затраханный службой и войной, не имевший врождённой высокородной осанки — да кто ж его разберёт, что он за граф такой? Но, похоже, сам-то он поверил, что я и правда дворянин, а, услышав озвученное мною воинское звание, невольно одёрнул мундир. Подручный лейтенант и вовсе выкатил глаза, побелев, как мел,- разве что во