Ремонтный батальон, занятый восстановлением разбитой бронетехники — по моим прошлым понятиям, это — величайшая по своей значимости воинская часть, служить в которой любому дворянину — огромная честь, но, зная, что ТУТ даже «драконы» считаются обыденностью, а вертолёты не гнушаются погоней за малой группой людей, то значимость такого рембата не превышает значимости армейской кузни, где восстанавливают побитое железо. Даже если тут в замах сидит почти полковник, что для обычного батальона — большая роскошь.

Этот рембат был отмечен на карте Майора, когда тот вёл нам инструктаж. Мы обязаны были вызубрить все названия воинских частей, расположенных вблизи указанной цели — мало ли что? И вот оно, пригодилось: я прекрасно представлял, где нахожусь, и где расположен ОБЪЕКТ — если, конечно, вертолётчики не занесли меня к чёрту на кулички в другую область, что казалось маловероятным чисто по утилитарным причинам: кто я такой, чтобы ради меня жечь лишнее авиационное топливо?

Так, бинты долой, шинель и сапоги туда же. Сапоги улетели за борт в сугроб — жалко до слёз, но — УЛИКА: слишком приметны, слишком высокого качества. Полушубок на плечи, взамен я прикрыл лежачего шинелью. Так, бурки на ноги, тепло! Хабар по карманам, сумку и винтовку на плечо. Все? Да, тут я свое отыграл, пора и ноги делать.

Проводив взглядом тарахтящий и мотавшийся из стороны в сторону грузовик, я загнал в патронник патрон, проверил пистолеты и рассовал их по карманам. Винтовку в руки — и назад. Надо же мне мои вещи забрать? Авось, пока никто не откопал еще?

Путь в обход рембата и поля с разбитой техникой и так был не особенно коротким, так мне пришлось еще его и удлинить: у меня не было никакого желания попасть под пули рассерженных захватчиков, готовых от досады шмалять во всё, что движется и в любое подозрительное. В том, что они рано или поздно постараются прочесать лес, у меня сомнений не было. Поскольку количество активных полицаев мне удалось существенно поуменьшить, логически было бы вызвать из города дополнительные силы. Специально для прочесывания. Уж пару сотен человек для этой цели оккупанты всегда сумеют отыскать, если даже в паршивом рембате их держали пару десятков. Ужасная страна.

Осталось прикинуть: когда наступит этот, неприятный для меня, момент? Сумеют ли они восстановить радиосвязь? Я надеялся, что этого они сделать не смогут. Машина дойдет до города лишь ночью, и то, сначала они отвезут раненых. То, что радиосвязи нет, сопровождающие могут и не знать. Пока доложат, пока примут решение, поднимут личный состав — часа два пройдет точно. Поедут ли они ночью? Зачем? Ну, хорошо, приехали — дальше что? Сразу в лес? Нет, маловероятно. Ничего они там ночью не найдут, только ноги переломают и замерзнут. Выйдут они из леса к обеду (это, если повезет), перекусят и что — в грузовики и домой? Замерзшими и невыспавшимися? Нет. Уж кем-кем, а дураками тутошние оккупанты точно не являются. Приедут они рано утром и тогда же начнут прочесывание. Вот это — уже гораздо ближе к истине. Значит, время у меня до утра, а точнее — до ночи. Утром меня тут уже не должно быть. Значит, и поспать толком не выйдет, не до сна мне будет, всю ночь топать буду. Не самый лучший вариант, однако же — другого нет. Склад нужно уничтожить, а потом добраться до точки эвакуации. Оружие тоже хотелось бы забрать, но это уже не так важно. Пока захватчики не начали проческу леса, шансы на успех у меня достаточно высокие. Тем не менее, исключать того, что часть уцелевших полицаев оккупанты погонят в лес немедленно, было нельзя. Лично я так бы и поступил. И это делало мой путь еще более трудным. Постоянно приходилось озираться и смотреть в оба глаза.

Часа через два я вышел на опушку леса. Впереди лежало поле с остатками разбитой техники. Далеко же оно тянется! И всем своим видом невольно навевает смертную тоску, словно разграбленное кладбище. Некогда грозные машины подзамело снегом, словно неубранные трупы, иные из них стоят, беспомощно завалившись набок, а танковые пушки или смотрят в землю, или их вообще демонтировали. Надо признать, что приснопамятный рембат славно прошёлся по этому полю боя — почище иных мародёров: даже гусеницами не брезговали.

Уже смеркалось, видимость ухудшилась до минимума. Проще говоря, наступила ночь, слабо освещаемая двумя ущербными холодными лунами. Просмотрев через прицел местность впереди, я не увидел пока ничего особенно неприятного. Но ведь где-то тут должны ошиваться полицаи, которых погнали на оперативные поиски? Ну, не факт — что именно тут. Однако же, оккупанты могли бы сопоставить внезапный налет на лагерь и предшествующее ему задержание неизвестного вооруженного мужика, и могли послать людей именно сюда — в сторону обстрелянного ими леса, куда, скорее всего и должен был рвануть беглец. А могли и не послать. Во всяком случае, я был вынужден рискнуть. Ползти? Эдак я только к полуночи доползу до места. Да и сил у меня — не так, чтобы очень до фига: не такой уж я и молодой, а утром ещё получил сильную контузию. Придется бежать. И то, пока сил хватит. Дальше пешочком пойдем.

Первую сотню шагов я проскочил относительно легко. Мне повезло — рядом с опушкой начиналась линия полузанесённых снегом окопов, по ним я и проделал этот путь. При этом — не особо высовываясь. Дальше было хуже. Открытая площадка. Видимо, на ней когда-то стояли пушки, но теперь их не было. Присутствовали только остатки артиллерийских двориков. Маловато для скрытного передвижения. А тут еще и следы я оставлю на свежем снегу… Хреновато… Однако же — делать нечего.

Пробежав ещё шагов пятьдесят, я заныкался за бруствером. Приподнявшись над ним, снова осмотрел окрестности. Никого. Неужто — повезло? Не будем загадывать. Снова рывок и следующие полсотни шагов. Опять смотрим. Пусто? Да, никого не видать. Еще полсотни, вон уже и опушка леса видна… Стоп! Я рухнул в снег, еще не успев толком понять — что же меня остановило? Вот бугорок — к нему! Так, готово. Теперь меня можно видеть только сзади и со стороны леса. Со стороны поля я прикрыт этим бугорком. Что же не так? Я осторожно приподнял голову.

Следы. Дорожка следов пересекала мой предполагаемый путь. Выходила из леса и уходила в поле, теряясь между остатками укреплений. Снег их не засыпал, и были они относительно свежими. От следов до меня было совсем недалеко, шагов сорок. Где оптика? Вот она.