говорить заметно быстрее, чем несколько секунд назад. Мозг Евгения Сергеевича спешно включался в работу после долгой спячки.

— Все потом, — быстро проговорил дядя Гена. — Илья и Мариньян тебе расскажут, а сейчас у меня мало времени. Я прибыл сюда, чтобы провести с тобой Высший Оммаж.

— Что? — изумленно выпучил глаза Оглоблин. — Неужели ты решил пойти на это? Что-то случилось? И… почему я?

— Жизнь по всей Оси меняется, — сухо произнес дядя Гена. — И неизвестно к чему эти изменения приведут в будущем. Я не могу больше довольствоваться статусом Артефактора. Пришла пора вернуть роду былую мощь.

— О чем ты говоришь? — не выдержал я, выглянув из-за могучей спины Крокомота. Гоблин только сейчас меня заметил и удивленно хмыкнул.

— Свободным Родам очень тяжело живется, — через плечо ответил дядя Гена. — Если род действительно силен, он сможет выжить. Если же он слаб, кланы не станут спокойно смотреть, как такой род пытается набрать силу. Его либо подомнут под себя, либо уничтожат, либо затащат в клан, если увидят в этом выгоду. Мне повезло, я нашел свою нишу и сотрудничал со многими серьезными организациями, сохраняя относительную свободу. Мне не нужно было наращивать силу, хватало лишь собственного ранга и, главное — Способности создавать и находить артефакты. Однако попытайся я усилиться, точно нашлись бы недовольные. Поэтому меня устраивало все, как оно есть.

— Что же случилось? — не унимался я. — Это все из-за… меня?

— Нет, — оборвал дядя Гена. — А теперь хватит меня отвлекать. Мы договаривались, между прочим…

Ну да, конечно, если бы сам не хотел, я б из тебя ни слова не вытянул.

Однако я внял его просьбе и замолчал. Глава рода Крокомот вновь глядел на своего Стража.

— Почему я, Господин? — тихо прошептал Гоблин. — Нельзя каждого Стража сделать Высшим. У тебя есть более достойные кандидаты. У меня низкий ранг и…

— Ты — первый, кто стал моим Стражем после… — тепло проговорил дядя Гена и запнулся, — в общем ты понял.

Я сгорал от любопытства, желая узнать «после чего». Однако прекрасно понимал, что сейчас мне больше никто ничего не расскажет. А так хотелось бы узнать что-нибудь новое из жизни дяди Гены. Если подумать, я довольно мало знаю о человеке (в смысле демоне), по сути, заменившим мне отца.

— Так что лучше тебя никто не подойдет для этой роли, — Генрей вновь улыбнулся. — Кроме того, сам видишь, в последние пару месяцев разве что ленивый не лез сюда, на Землю. Нужно сохранить наращенное здесь Влияние и приумножить его. За хозяйством присмотреть. Нашим и Ильи, — он указал на меня большим пальцем. — Ну что? — дядя Гена не сводил глаз с Гоблина. — Готов к этому? Или боишься?

На несколько секунд вокруг повисла давящая тишина, будто бы и ночной лес тоже замер, ожидая ответа Евгения Сергеевича.

— Конечно готов! — привычным, уверенным в себе голосом ответил Оглоблин. — Я уже поклялся тебе в верности и никогда не откажусь от своих слов.

— Я рад. Спасибо, — улыбнулся его Господин, затем скинул пиджак и задрал выше локтя рукав рубахи на левой руке. На поясе Генрея появилась портупея, и он достал из ножен тяжелый охотничий нож. — Страж мой, — ровным тоном заговорил дядя Гена, — в Свите моей для тебя есть особое место. И я желаю, чтобы ты занял его, став Высшим Стажем.

Замолчав, он медленно разрезал ладонь, а затем и вену от кисти до локтевого сгиба. Протянул нож Гоблину, успевшему снять кольцо-хуманизатор и принявшему свой настоящий облик.

— С честью принимаю твое предложение, Господин, — опустив голову проговорил зеленокожий Страж и, повторив за дядей Геной, вскрыл себе ладонь и вену.

Генрей Крокомот протянул ему свою руку. Разница в длине конечностей придавала некую комичность серьезному кровавому ритуалу. Однако им удалось соприкоснуться жуткими порезами друг с другом.

Закрутившийся вихрь праны отбросил меня в сторону. Ощутимо приложившись спиной о ствол сосны, я поднялся на ноги, пытаясь разглядеть дядю Гену и Гоблина. Они замерли в самом сердце энергетического торнадо, глядя друг на друга и торжественно улыбаясь.

— Поздравляю, мой друг, — услышал я голос дяди Гены. — Впитай прану, подлечишься.

Гоблин неуверенно кивнул и попытался втянуть энергию через ноздри. Самое странное, что у него получилось — поток за несколько секунд растворился внутри крохотного ушастого тельца. Только после этого дядя Гена отпустил его руку.

— Для справки, — повернувшись ко мне, буднично произнес Генрей. — Можно сразу проводить Высший Оммаж, без обычного. Но! Если провел обычный, а затем решил провести Высший — нужно использовать тот способ, что и при обычном. Только усилив его.

— То есть? — ни слова не понял я.

— То есть если для простого Оммажа обменивался жидкостями через поцелуй, — усмехнулся гоблин, прекратив изучающе разглядывать себя, — для Высшего придется обмениваться не только слюнями, но и кое-чем посерьезнее. Чего ты так на меня смотришь? Да, я говорю про совокупление.

***

Когда мы вернулись на развалины базы, женщины семьи Оглоблиных с улыбками до ушей встретили Евгения Сергеевича. От переизбытка испытаний, свалившихся на наши плечи в последние дни, Рита даже позабыла о своем холодном отношении к отцу и выглядела поистине счастливой дочуркой.

Альба до сих пор исцеляла сыновей на месте основного сражения, а вот Адда вернулась и латала Кимиру с Горландом. Заметив меня, девушка-оборотень оставила телохранителей и занялась моим восстановлением.

Я молча сидел на обломке бетонной плиты, всем телом ощущая теплую энергию, проникающую в меня из ладоней Адды. И смотрел на Андрея и Алину — мои друзья пока еще не пришли в сознание. Если не обращать внимания на их разорванную одежду, грязные лица да взъерошенные волосы, можно было бы подумать, что парочка просто спит на травке. Они даже улыбались во сне.

— Не переживай об Алине, — нарушила молчание целительница, не прекращая меня лечить. — Уверена, она справится. Ведь дар не зря так называют. Если б это было чем-то плохим, то мы использовали бы слово «проклятье».

— Надеюсь, ты права, — отозвался я.

— Вот я рада, что у меня есть дар, — бодро продолжила девушка. — Дар делает нас сильнее, помогает отстаивать свои интересы, защищать свои семьи. А предрасположенность к целительству, так и вовсе Дар — с большой