– Вот так лучше, – с серьезным лицом подтвердил Киф. – Финнбоги Пипка подошло бы…

– Как насчет Финнбоги Дрочильщик? – засмеялась Гуннхильд.

Финнбоги посмотрел на нее с оторопью.

– Только не надо притворяться, что ты все время бегаешь в лес один, чтобы полюбоваться жучками, – прибавила она, и ее щеки пылали от выпитого меда.

Финнбоги замотал головой. Все это не кончится ничем хорошим.

– Финнбоги Глазеющий? – предложила Софи Торнадо. Финнбоги хотелось провалиться сквозь землю. Но не могла же она заметить, как он подглядывает за ней? Он ведь был так осторожен.

– Некоторые предложения просто великолепны, – подытожил Волк. – Но, мне кажется, пока что мы не нашли нужного слова. Есть у кого-нибудь что-то более хвалебное, чем Хлюпик?

– Я знаю, что мне не полагается самому выбирать имя, – отважился заговорить Финнбоги, – но могу я зваться Финном, а не Финнбоги?

– Не-а, – заявил Киф, – имя менять нельзя.

– Это традиция трудяг, – возразила Сасса Губожуйка, – но мы теперь вута, и мы сами создаем правила. Волк?

– Да, почему бы нет. Пусть Финн. Значит, мы подыскиваем прозвище Финну…

– Унылый? – предположила Гуннхильд. Финнбоги снова уставился на нее, и она улыбнулась в ответ совершенно беззастенчиво.

– Финн Нелюбимый ему не подходит, – сказала Тайри. – Может, Финн Нелюдимый? – Она отхлебнула из своей кружки, явно очень довольная собой.

– Финн Хренотень? – подсказал Киф.

Тайри фыркнула так, что медовуха брызнула у нее из носа. Финнбоги все это вовсе не веселило.

– Финн Тайрилюб? – предложила Сасса.

Финн сверкнул на нее глазами, уши у него полыхали. Она подмигнула. Он бросил короткий взгляд на Тайри. Та уставилась на свои ноги и больше уже не смеялась. Неужели она краснеет?

– Финн Глубокий? – высказалась Бодил.

– Финн Двубокий? – брякнула Палома.

– Как ты сказала, Бодил? – переспросил Волк.

– Финн Глубокий, – повторила Бодил.

«Да, да, да», – беззвучно молил Финн.

Волк кивнул.

– Мне нравится. Но разве он сделал что-то особенно глубокое…

– Он спас всех нас, – сказала Бодил.

– Так я тоже! – вознегодовал Киф.

– Когда? – спросила Тайри.

– Когда эти говнюки оттяпали мне ухо и выдрали глаз, а я все равно не сказал им, где вы. – Он указал на воительниц оуслы. Все они, даже Софи Торнадо, выглядели пристыженными.

– Ты тогда не знал, где мы, в точности, как и они, или, если на то пошло, как и мы сами, – возразила Тайри, все дальше уходя от темы «Финн Глубокий».

– Ну, я не сказал им, куда вы идете. А еще мы с Рассекателем Задниц повидали вчера больше всадников на лосях, чем кто-нибудь еще, и я занял место Финнбоги, чтобы прыгнуть в водопад…

– Хватит, Киф, – вмешалась Гуннхильд. – Давайте уже покончим с этим, чтобы вернуться к интересным разговорам. Будем называть его Финн Глубокий. Это, может, и не вполне точно, но ему понравится. Пусть «человек не может, переименовав навоз, превратить его в мясо», но Финн заслуживает имя, которое будет ему нравиться, и постоянно будет напоминать о его самоотверженности и смелости. Может, это даже вдохновит его и дальше вести себя как достойный взрослый.

Финн кивнул в знак признательности. Заговорить он не осмеливался.

– Что скажешь, Волк? – спросила Гуннхильд.

– Да, конечно. Прощай навсегда, Финнбоги Хлюпик. Добро пожаловать в племя вута, Финн Глубокий.

Финн стоял, разинув рот. Все они смотрели на него. Тайри, похоже, с гордостью. Палома улыбалась ему и кивала.

– Я все равно предпочел бы Финна Хренотеня, – буркнул Киф, но, перехватив взгляд Финна, подмигнул.

Слезы угрожающе подступали. Нижняя губа Финна подрагивала.

– Я… – Он подавил рыдание. Слезы хлынули. Финн Глубокий шмыгнул носом и убежал от костра, и смех остальных так и звенел у него в ушах.

Палома Антилопа нашла его сидящим на широкой скале высоко над лагерем. Ночь стояла безлунная, но ясная, и звезд было больше, чем гальки на пляже в Трудах, некоторые помаргивали сами по себе, другие образовывали целые искрящиеся скопления.

– Я… – начал он.

– Ждал Древоног?

– Ну…

– Отличная девушка, следопыт никакой. Она тебя ищет у реки.

– О, мне…

– Тише. – Палома мягко опустила руку ему на плечо, а потом крепко вцепилась ему в рубаху. На какую-то долю секунды ему показалось, что она собирается боднуть его головой, но она лишь приблизила к нему лицо и разомкнула губы. Головокружительная волна ее звериного, медово-мускусного аромата окатила его, а потом ее рот прикоснулся к его, и ее язык проник между его зубами. Он толкнул его своим языком, а потом обхватил ее за бедра и повалился спиной на скалу, увлекая ее за собой.

Ситси Пустельга не удивилась, когда Палома ускользнула вслед за Финнбоги – ах, простите, Финном, – хотя все они видели, что искать его отправилась и Тайри. Ситси наблюдала подобное в Кальнии несколько раз. Стоило Паломе напиться, и ее неудержимо влекло к мужчинам, которые нравились другим женщинам, и плевать на чувства этих других женщин.

Ситси наблюдала, как Финн увивается вокруг Тайри с самого первого дня, и видела, как холодно она отвечает ему. Если Палома найдет Финна первая, а так и случится, и маленькая задавака Тайри будет отвергнута, то, наверное, это к лучшему: урок смирения для Тайри и совсем наоборот – для Финна.

Огонь потрескивал, оранжевые искры взлетали к небесам. Волк с Сассой пожелали всем спокойной ночи и отправились куда-то вместе. Ситси видела, как Сасса каждый раз выливала содержимое своей кружки в темноту, не сделав ни глоточка. Есть лишь одна причина не отравлять свои внутренности, сохраняя при этом свое воздержание в тайне. Ситси улыбалась тому, что разгадала загадку, но еще и тревожилась. Путь до Лугов все еще неблизкий.

Киф поднялся, чтобы сходить к реке, и Бодил отправилась за ним. Ситси вздохнула. Иногда ей хотелось быть такой, как Палома.

– По-прежнему готова дежурить первой, Ситси? – спросила Софи, останавливаясь рядом.

– Конечно.

– А ты, Гуннхильд?

– Я пила не так много и готова. «Опасайся веселящих напитков, когда ждет работа».

– Верно.

Все остальные тоже понемногу куда-то разбрелись, кроме Эрика с Чоголизой, которые так и сидели на одном бревне и тихонько болтали о чем-то. Крупный мужчина казался ребенком на фоне колоссальной воительницы оуслы, но все равно они смотрелись неплохой парой.

Большеглазая лучница оставила их сторожить периметр и переключилась на свое ночное зрение. Она наткнулась на Тайри, которая возвращалась от реки.

– Доброй ночи! – бросила Ситси. Девушка вута ответила, даже не подняв головы, и врезалась бы в Ситси, если бы та не отскочила в сторону.

Немного погодя Эрик с Чоголизой отправились в сторону реки поодиночке, а потом разошлись по своим домикам.

Чоголизе тоже не повредило бы хоть немного походить на Палому, подумала Ситси.

Финнбоги