— того, что теперь лежал на территории Рога Изобилия с застывшим удивлением на мёртвом лице, — был слишком велик для деликатной работы. Пит отложил его и огляделся. Острый камень, торчащий из корня дерева, привлёк его внимание. Не хирургический скальпель, конечно, но сойдёт. Он проверил остроту края о большой палец, и тонкая красная линия на коже подтвердила: достаточно.

Без колебаний, без той предательской дрожи в руках, которая выдаёт страх, Пит приложил камень к предплечью — точно над тем местом, где под кожей ощущалась твёрдость чипа. Один разрез. Кожа разошлась, кровь выступила — немного, тонкой линией. Боль была острой, но какой-то отстранённой, будто принадлежала кому-то другому. Он давно научился относиться к боли как к информации, а не как к переживанию.

Пальцы раздвинули края раны, и там, под тонким слоем плоти, блеснул металл. Чип. Крошечный цилиндр, не больше рисового зерна. Пит подцепил его ногтем, вытащил и положил на ладонь.

Удивительно, подумал он, глядя на окровавленную крупинку металла и микросхем. Такая маленькая вещь — а контролирует так много. Наверное, стоит дороже, чем квартальный бюджет всего Двенадцатого дистрикта. И все эти деньги потрачены на то, чтобы точно знать, где находится каждый приговорённый к смерти в каждую секунду его агонии.

Капитолий всегда умел расставлять приоритеты.

Пит положил чип на камень и раздавил его рукояткой меча. Хруст был негромким, но приятным — звук маленькой победы в войне, которую он пока вёл в одиночку. Электронные компоненты рассыпались в пыль.

Теперь, насколько это было возможно, для гейм-мейкеров его сигнал просто исчез. Техническая неисправность. Повреждение от воды. Смерть в зоне, где не проходит сигнал. Они будут гадать несколько часов, прежде чем поймут правду. Будут эти несколько часов искать его тело дронами и камерами - чтобы подтвердить или опровергнуть его смерть. Несколько часов — это всё, что ему нужно для первого этапа.

Он сорвал несколько широких листьев с ближайшего растения. Восковой налёт на их поверхности должен был обеспечить хоть какую-то защиту от влаги. Импровизированная повязка, закреплённая полоской ткани от подола рубашки, выглядела непрезентабельно, но функцию свою выполняла.

Пит устроился в укрытии, достал флягу — металлическую, почти полную, ещё одно наследство от мёртвого карьера — и сделал несколько глотков. Вода была тёплой и безвкусной, но это была вода. Потом съел энергетический батончик из кармана куртки. Он ел медленно, методично, заставляя тело принять топливо, хотя аппетита не было и в помине. Голод придёт позже. Сейчас важнее было другое - наблюдать.

Глава 9

Джунгли жили своей жизнью — шумной, хаотичной, и полной звуков, которые заставляли неподготовленного человека вздрагивать каждые несколько секунд. Птицы кричали в кронах деревьев, и Пит отметил, что некоторые крики были слишком механическими, слишком ритмичными — записи, воспроизводимые гейм-мейкерами для создания атмосферы. Насекомые жужжали и ползали, некоторые были размером с кулак, и их хитиновые панцири поблёскивали в редких лучах солнца, пробивавшихся сквозь завесу густой листвы. Далеко, в глубине джунглей, что-то рычало — низко, утробно, обещая неприятности тому, кто окажется слишком близко.

Генномодифицированные мутанты. Козыри в рукаве гейм-мейкеров, которые они достанут, когда решат, что зрителям не хватает острых ощущений.

Но Пит не фокусировался на этих звуках. Он прислушивался в поисках совершенно другой вещи – ритма арены. Системы, на которой она основана.

Первый час после начала Игр прошёл относительно спокойно. Большинство разбежалось, карьеры укрепились на Роге, альянс Финника ушёл в свою часть джунглей. Обычная расстановка сил, предсказуемая как восход солнца на востоке. Но ровно через час после звука гонга Пит услышал нечто новое.

Молния. Но не та молния, что падает с неба во время грозы, — нет, это было что-то иное. Серия ударов, которые осветили один сектор джунглей где-то в направлении, которое Пит мысленно определил как «два часа» на воображаемом циферблате. Двенадцать ударов подряд, бьющие каждые пять минут, ритмичных, точных, каждый сопровождаемый громом, от которого дрожала земля под ногами. Любой трибут в том секторе сейчас либо бежал, спасая жизнь, либо уже не нуждался в спасении.

Пит ждал, считая время про себя. Ровно через час — на отметке второго часа с начала Игр — что-то произошло в другом секторе. «Три часа» на воображаемом циферблате. На этот раз не молния. Туман. Густой, зеленоватый туман начал просачиваться из-под земли, расползаясь между деревьями как живое существо. Издалека Пит не мог видеть деталей, но он слышал крики. Короткие, захлёбывающиеся, отчаянные. Потом — тишина. Что бы ни содержал этот туман, оно работало быстро.

Понемногу начала проявляться логика, по которой все здесь было устроено.

Третий час принёс огонь в сектор «четыре часа». Не обычный лесной пожар, нет — огненную стену, которая вспыхнула по всему периметру сектора и начала медленно двигаться внутрь, как смыкающиеся челюсти гигантского зверя. Бежать к центру арены или сгореть — единственный выбор для любого трибута, имевшего несчастье там оказаться.

Пит откинулся на корни дерева, и его губы тронула тень улыбки — холодной, лишённой веселья, но полной удовлетворения человека, который только что решил сложную головоломку.

Арена была своеобразными часами. Двенадцать секторов смертельного циферблата. Каждый час — новая опасность в следующем секторе по часовой стрелке. Гейм-мейкеры создали не хаотичную ловушку, а точный механизм, швейцарские часы смерти, где каждая шестерёнка была смазана кровью.

Четвёртый час подтвердил теорию. Сектор «пять часов» наполнился звуками, от которых даже у Пита зашевелились волосы на затылке. Крики, но не человеческие — обезьяны, или что-то, что когда-то было обезьянами, пока генетики Капитолия не превратили их в орудия убийства. Мутанты, выпущенные на охоту - их дикие крики отличались по звуку от криков тех, с кем ему уже довелось столкнуться на прошлых Играх.

Пит наблюдал, слушал, систематизировал. Каждый час, новый сектор, новая угроза. Предсказуемая машина смерти — и в этой предсказуемости крылось преимущество для того, кто сумел её разгадать. Теперь он знал, где будет безопасно в любой момент времени - как минимум, пока распорядитель не приказал сделать иначе. Знал, как использовать ловушки против тех, кто не знал. Но одного знания ему уже было мало - теперь ему нужны были еще и припасы.

***

Сумерки в этих джунглях падали как гильотина во время французской революции — резко, без прелюдии, будто кто-то просто выключил свет. В один момент солнечные лучи ещё пробивались сквозь листву, а в следующий — резко наступала темнота, нарушаемая только голубоватым свечением биолюминесцентных растений и редкими пятнами лунного света.

Пит любил темноту.