Дэннису. В темноте позади офицера материализовался наш отец – он был без рубашки, длинные волосы падали ему на лицо.

Затем офицер поднял Дэнниса с земли, а отец протянул мне дрожащую руку, схватил за запястье и резко поставил на ноги. Даже сквозь дым, который просачивался в амбар, я чувствовал исходящий от него запах алкоголя.

Он ударил меня по лицу и вытащил в темноту ночи.

Черная Пасть горела.

Мир был охвачен огнем.

Вдоль края Пасти стояли полицейские и пожарные машины. В небе кружили вертолеты, их прожекторы, словно око Божие, сердито прорезали темноту. Ревели сирены, воздух сгустился от дыма.

Дэннис вылез из своего черепашьего панциря на руках у полицейского. Он начал молотить руками и ногами, так что офицеру пришлось поставить его на землю. Я вырвался из отцовской хватки, подошел к Дэннису и обнял его. Несмотря на невыносимую жару, мне было холодно. Воздух с трудом проникал в легкие.

Пара фельдшеров скорой уже направлялась в нашу сторону, когда к нам подбежала мама. Рухнув на землю у наших ног, она схватила Дэнниса и прижала к себе, покрывая поцелуями его лицо, волосы, шею. Затем она потянулась обнять меня, и я позволил, слишком ошеломленный, чтобы сопротивляться. Я сделал глубокий вдох и закашлялся.

Нам не разрешили вернуться в дом. Огонь был слишком близко, воздух заволокло дымом. Мой отец спорил с полицией, пьяными тирадами перекрывая звуки сирен и вертолетов. Когда он замахнулся на одного из полицейских, его бесцеремонно повалили на землю и заковали в наручники.

Мать не захотела отпускать нас с бригадой медиков. Вместо этого она отвезла Дэнниса и меня в начальную школу Саттонс-Ки, где волонтеры в спортзале раздавали кофе, бутылки с водой и одеяла для тех, кто был вынужден из-за пожара покинуть свои дома. Я оглядел толпу в поисках Клэя или Мии, но никого из них не увидел.

Мы трое устроились в углу спортзала и провели там несколько часов. Каждый раз, когда я закрывал глаза, голова падала вперед, вынуждая меня проснуться. Лицо Фокусника снова и снова менялось перед моим мысленным взором, превращаясь во что-то потустороннее. Так, между беспокойным сном и бодрствованием, прошла вся ночь. Когда я наконец взглянул на окна спортзала, то увидел, что по небу растекается рассвет.

Кто-то прикатил в спортзал телевизор. На экране показывали тлеющую яму, видеозапись была сделана с вертолета новостной службы. Меня охватила странная отрешенность, как будто я наблюдал за всем со стороны.

На экране возникла фотография миловидного женского лица. Я сразу же узнал молодую женщину с ребенком, которую мы с отцом навещали накануне. Титры внизу гласили:

ЖЕНЩИНА И РЕБЕНОК ПОГИБЛИ В ОГНЕ

Мамина рука болезненно сжала мое плечо. Из ее горла вырвалось нечто похожее на всхлип.

Затем на экране появились имена: Сара и Майло Пэтчин. Бегущая строка внизу экрана сообщала, что Майло было всего четыре месяца.

Меня начало трясти. Я не мог унять дрожь в руках. Строчки текста на телевизионном экране расплывались.

Сара Пэтчин.

Майло Пэтчин.

– Она. Теперь. Мертва,– сказал Дэннис, тыча пальцем на фотографию Сары Пэтчин.

Следующее, что я помню,– как двое полицейских отвели меня в один из классов, где я признался во всем, что мы сделали.

Глава 12. Рот как рот

1

За столом конференц-зала пансионата для престарелых «Халцион» в Эвансвилле, штат Индиана, сидел человек по имени Уэйн Ли Сталл. Свет раннего утра, проникавший сквозь жалюзи, бил Сталлу в глаза; он все время менял положение в кресле, пытаясь найти тень, но безуспешно.

Напротив сидели двое мужчин в галстуках. Одного звали Том Хьюсон. Он отвечал за охрану труда во всех трех филиалах «Халциона» в городе и его окрестностях. Кроме того, Хьюсон являлся непосредственным начальником Сталла. Это был высокий, мрачноватый тип лет сорока, носивший очки на шейном шнурке. Человек рядом с Хьюсоном был из отдела кадров, его имени Сталл не знал.

Он догадывался о том, что послужило причиной этой встречи (последние несколько недель в отделе охраны труда ходили кое-какие сплетни), однако сидел тихо, не прерывая отрепетированный монолог Хьюсона. Времена непростые, «Халцион» столкнулся с беспрецедентным сокращением бюджета, и приходится чем-то жертвовать. Безусловно, Сталл войдет в положение Хьюсона, вынужденного принимать трудные решения.

Монолог плавно перешел в подробное разъяснение условий выходного пособия, которое готов был предложить «Халцион». Человек из отдела кадров открыл папку и начал выкладывать бумаги на стол перед Сталлом. Хьюсон объяснил, что о переговорах речи не идет, но он уверен, что щедрое выходное пособие более чем устроит Сталла.

– Вы хотите сказать, я уволен? – спросил Сталл.

– Никто вас не увольняет, Уэйн. Просто ваша должность попала под сокращение,– пояснил Хьюсон,– так что, к сожалению, вас освобождают. Я с радостью напишу вам рекомендательное письмо. Вы были отличным сотрудником.

Кадровик начал объяснять содержание документов, разложенных перед Сталлом, но тот не обращал на него внимания.

– Это из-за моего лица?

Кадровик умолк, а Тома Хьюсона будто ударили под дых.

– Разумеется, нет, Уэйн,– сказал Хьюсон, нервно хрустнув костяшками пальцев.– Что за глупости. Мы вынуждены сократить численность на десять процентов по всем направлениям. Вы не единственный, кого увольняют.

Кадровик прочистил горло и опять завел свою шарманку, на сей раз с меньшей убежденностью, однако Сталл его перебил.

– Будь вы слепы,– сказал он Хьюсону,– я все равно потерял бы работу?

Хьюсон посмотрел на кадровика. Мало сказать, что парень явно был не в своей тарелке; Сталл подумал, что он выглядит встревоженным. Лицо Хьюсона покраснело, но он казался скорее раздраженным, чем взволнованным.

– Уэйн, я действительно не вижу, в чем…

– Вы видите. В этом все дело? Если бы вы были слепы,– гнул свое Сталл,– и не могли видеть мое лицо, я бы все равно потерял работу?

– Это никак не связано с…

Кадровик вновь прочистил горло, на этот раз более выразительно, и Том Хьюсон умолк.

– Вас пугает мое лицо? – спросил Сталл.– У вас из-за этого кошмары? Или вам просто неприятно?

– Ваше лицо здесь ни при чем, Уэйн. Дело в жестких сокращениях бюджета. Я связан…

– Вы же не едите со мной за одним столом в кафетерии – как и остальные. Так что вряд ли мое лицо отбивает