и холодной энергии, от которой видимо и шарахался Вьюга. Он фыркал, нервничал, прядал ушами и бил копытом, периодически отступая назад, на что мне приходилось сжимать поводья и не дать ему броситься в бегство.

Янлона мало что может напугать, это знал любой начинающий наездник, ознакомившийся с теоретической частью. С возрастом, конечно, они становились всё более бесстрашные, но даже будучи подростками, коим и являлся Вьюга, их не так легко было напугать.

— Он чувствует, — сказала Лан, поднимаясь на ноги и вытирая пыль с кончиков пальцев. — Ты ведь тоже чувствуешь?

— Возможно, — ответил я, потянув за собой скакуна, — Вот только что я должен чувствовать?

Лан обернулась и на мгновение приподняла капюшон, посмотрев на меня большими карими глазами.

— Тьму, которая здесь живёт.

Тьма… то-то мне это показалось знакомым. Я не ощущал присутствия тёмных культиваторов, не мог почувствовать засилье каких-то потусторонних сил, но чётко отдавал себе отчёт в одном. Лан была права. Здесь явно что-то происходило, и она об этом знала больше, чем казалось на первый взгляд.

— Пойдём, до моей фермы осталось меньше часа пути. Лучше здесь не задерживаться.

Я почесал морду Вьюге, успокоил его как мог и даже предложил яблоко, но зверь попросту отказался, качнув головой. Фыркнул и побрёл за мной, периодически сопротивляясь.

Шли мы около часа. Лес постепенно становился гуще и темнее, а солнце, пробивавшееся сквозь кроны, отбрасывало неровный свет, проникая внутрь чащи болезненными жёлтыми бликами. Земля под ногами становилась всё суше. Вьюга часто упирался, низко рычал, словно предупреждал об опасности и нехотя шёл за мной.

В какой-то момент заметил, что деревья стали реже. Вместо них появились колючие кусты с чёрными ягодами в белую крапинку, которые не был мне известны. Я ожидал, что вот-вот завибрирует браслет Кодекса, но он предательски молчал, не реагируя на появление нового вида растения.

— Не трогай. — сказала Лан, когда я хотел протянуть руку. — Это трупоеды. Корни уходят в землю на два метра и высасывают всё, что осталось от тел.

Я одёрнул руку.

— Человеческих?

Лан пожала плечами.

— Человеческих, звериных, каких угодно. Всё, до чего оно может дотянуть свои корни, всё идёт на питание и культивацию этих ягод. Я слышала, что некоторые практики её используют для создания пилюль восстановления ци, но сама никогда не пробовала.

— Значит ты тоже практик. — Спросил то, что и так знал, ощущая, как вокруг неё клубится энергия.

Лан кивнула.

— Начальная стадия развития меридианов. Я открыла их около года назад.

Значит она на втором этапе, если верить системе градации Кодекса. Получается Лан не так уж и далека от меня, вот только мне так и не пришлось видеть, на что она была способна. Тогда, в постоялом дворе, когда девушка вела спор насчёт своих свиней, казалось, что крестьяне вот-вот над ней надругаются, а она болталась в их руках, как тряпичная кукла. На этой стадии она была способна убить их всех за долю мгновения, буквально скатав в мясные шарики.

Притворялась? Специально хотела, чтобы я за неё заступился? Если и так, то Лан выдавала себя не за ту, коей являлась на самом деле и ещё тогда имела на меня планы, но тогда почему сейчас? Почему ей понадобилось столько времени, чтобы попросить меня о помощи? С другой стороны, может она и не собиралась, и фактически могла справиться сама?

Как бы то ни было, не стоит сводить с неё глаз и присматривать с особым рвением.

Какое-то время мы вновь шли молча, а я пытался прислушаться к лесу и услышать хотя бы пение птиц. Стоит ли говорить, что он казался мёртвым. Если бы не способность чувствовать ци, я бы так и решил, сделав вполне справедливые выводы. Вот только лес не был мёртв, он скорее погрузился в глубокую дремоту, а обитавшая в нём жизнь спряталась под вуалью тени в ожидании рассвета.

— И ты здесь живёшь? — Спросил я ещё через несколько минут пути.

— Не здесь, — она кивнула вперёд. — Там.

Лес постепенно расступался и всё чаще стали появляться признаки человека.

— Лан, — произнёс я, потянув за собой Вьюгу. — Что из сказанного тобой ранее было ложью?

Она остановилась, но оборачиваться не стала.

— Как… — ответила девушка и тут же замолчала, — Ты просишь доверить правду человеку, которого знаю от силы несколько недель и с которым однажды делила постель? Это слишком незначительный повод.

Я подошёл и резко одёрнул её за плечо.

— Но я же здесь, а значит несмотря на наше короткое знакомство, всё же отправился с тобой чёрт пойми куда. Так что, либо ты с этого момента начинаешь рассказывать всё как есть, либо я разворачиваюсь и вместе с Вьюгой возвращаюсь обратно. Напоминаю, что это именно ты попросила меня о помощи, а не я сам вызывался пойти непонятно куда.

Лан замолчала, признавая мои аргументы. Шелест листьев, послышавшийся после легкого ветерка, принёсшего с собой запах сырости леса стал мне ответом. Она молчала, опустив голову, которую всё ещё скрывала под капюшоном, а затем подняла взгляд.

— Лучше я тебе всё покажу.

Когда мы достигли кромки леса, оставляя за собой густой лес, то вышли к ферме. Она стояла на небольшом холме, окружённая чахлым частоколом из почерневших бревен. Лан никогда не рассказывала о состоянии хозяйства после смерти её отца, вот только я уже не был уверен, а существовал ли он когда-либо. Точнее отец у неё точно был, а вот принадлежала ли эта ферма ему, вызывало у меня подозрения.

Забор покосился, в некоторых местах выпали брёвна, оставляя рваные проёмы, очень похожие на выбитые зубы. Калитка держалась исключительно на честном слове, а если быть точнее, на одной петле, так что Лан пришлось приподнять её, чтобы открыть. Внутри двора земля была рыхлой, словно её постоянно рыли носом свиньи, а после чего обильно поливали водой.

В центре фермы находился дом. Одноэтажный, с низкой крышей, на которой бесконтрольно проросла трава. Стены были кое-где обмазаны глиной, а маленькие окна, с мутными стёклами, затянуты паутиной.

Лан махнула мне рукой, и я повёл за собой Вьюгу. Мы обошли дом, где находился загон с теми самыми прославленными свиньями, о которых я уже был наслышан, до сих пор не понимая, зачем они девушке и какого чёрта она с ними возится. Потому что это очень странное занятие для практика такого высокого уровня, который уже должен забыть, что такое медь или даже серебро, и оперировать совсем другими суммами. Её объяснения про деньги выглядели откровенно бредово.

Свиней было много, около двух десятков. Они копошились