Так, я сразу скажу, не дождетесь! — последнее он почти выкрикнул, громко закашлявшись.

— Не понимаю, о чем речь, Эммануил Карлович. Мы заблудились и хотели спросить дорогу.

— Дорогу⁈ Спросить⁈ У меня⁈ — его глаза округлились, а потом он прищурился. — Вы нормальные?

Кажется, старик выжил из ума. Только этого нам и не хватало!

— Я вполне серьезно. Мы ехали из Сормовских Далей и собирались в Большие Вятки, но оказались в этом лесу. К слову, гениальнейшая работа.

— Да? Спасибо на добром слове, — проворчал он. — Все равно не пойму, как вы сюда попали?

— Сюда — это куда? — вдруг влез Григорий, спрыгнув на землю. — Вы уж не серчайте на нас, Эммануил Карлович. Мы пытались покинуть ваш лес, но никак не выходит.

— Конечно, не выходит, дурень! — неожиданно громко крикнул маг. — Это же временная петля!

— Петля? — машинально повторил я. — А почему изменения не возвращаются обратно? Какой период она захватывает? Наверняка больше суток, правильно?

— А ты не такой уж и дурень, — милостиво сказал Эммануил Карлович. — Неделя. Хотя раньше были всего сутки. Но столько времени уже прошло! Заклинание иногда сбоит.

— А почему тогда зверей и птиц нет в лесу? — спросил я.

— Никогда их не любил, — отрезал он. — В этом месте ни единого клочка шерсти и пера не будет!

— То есть, только змеи? У них-то шерсти нет, — подал голос Григорий и отошел мне за спину.

— А при чём тут змеи? — озадаченно спросил маг. — Их тоже нет. Зачем мне такая проблема под боком.

— Не знаете тогда, что за зверюга возле дороги на нас напала? — с любопытством спросил я. — Похожа на быка, только вместо шерсти у него чешуя?

— Напала? На вас? И вы живы⁈ — с каждым вопросом становилось понятно, что старик до чертиков боится ту тварь. — Как⁈

— Что как? Как живы или как убили?

— Оба вопроса, — старик тяжело присел на пень, который появился мгновение назад. — Но второй интересует меня больше.

— Ветками, — не без гордости сказал Григорий и хотел продолжить, но замолк под моим взором.

— Тот зверь не реагировал на магию. Пришлось срезать ветки и втыкать в него, пока он не сдох.

— Радость-то такая! Сдох! — старик вскочил и чуть ли не бросился в пляс, а потом повернулся к нам спиной и заорал: — Марьяна! Он сдох! Марьяна!!!

Мы с Григорием переглянулись. А через пять минут к нам вышла ослепительной красоты женщина. В руке у нее была корзина с грибами, в волосах венок из цветов. Одежда простая, добротная.

— Мунечка, что ты кричишь? — нежным голосом спросила она старика. — Почему ты в таком виде? — она вдруг заметила нас. — И кто эти люди?

— Марьянушка, ох, сейчас. Это я по привычке.

Он встряхнулся весь, как собака после купания, и начал преображаться. Его облик на мгновение смазался, и вот уже перед нами стоял бравый мужчина, явно из бывших военных.

— Так-то лучше, — Марьяна обняла Эммануила. — А этих ты зачем придумал? Скучно стало?

— Прошу прощения, — вмешался я, — мы настоящие.

Реакция последовала незамедлительно: Марьяна отбросила корзинку, лихо отодвинула Эммануила Карловича за спину и ощетинилась пучком острых льдин. Те повисли в воздухе и слегка подрагивали от напряжения.

— Не стоит так волноваться, Марьяна, — я поднял открытые ладони вверх, — мы просто случайно попали в вашу петлю и очень хотим выбраться на другую сторону реальности.

— Он говорит правду? — она посмотрела на Эммануила Карловича.

— Да кто ж его знает, — пожал он плечами. — Люди давно уже сюда не забредали. Лет сто, наверное. Ты, это, убери свои сосульки. Холодно.

Даже став моложе, ворчать Эммануил не перестал.

— А кто тогда сдох?

— Пушок, — не моргнув глазом ответил он. — Говорят, они его на ветки нанизали.

— Вы дали той зверюге имя? Серьезно? — мои брови взлетели.

— Надо же его как-то называть, — пожал плечами Эммануил Карлович. — Столько лет он нас мучил. Марьяна, накрывай на стол! Праздновать будем!

Он махнул нам рукой и бодро зашагал в лес, а Марьяна так и осталась стоять, уже без активированного заклинания, но все еще недоверчивая нас разглядывая. Сразу видно, кто в доме хозяин.

Потом она вздохнула и качнула головой.

— Пойдемте. Если Муня решил, что вам можно пригласить, кто я такая, чтобы ему отказывать?

Вопрос был философский, поэтому мы с Григорием молча пошли за этой странной парочкой, держа лошадей под уздцы.

Я думал, что они будут долго вести нас до нужного места, но мы преодолели едва ли десять метров, как уперлись в толстый слой защиты. И если Григорий просто прошел, даже ее не заметив, то для меня пришлось делать дверь. Это не слишком добавило доверия к нашей парочке, и пришлось Антипкину аккуратно прояснить ситуацию. За что и получил щедрую порцию воды в грудь. Я с интересом наблюдал, как шарик рассыпался прямо возле Григория, даже не намочив его.

Когда мне открыли проход, то я смог всецело оценить могущество Эммануила Карловича. Старая школа, такое сейчас никто, пожалуй, создать не сумеет. Мельчает нынешняя молодежь.

Внутри нас встретили несколько домов разных размеров, большущий огород, сад с плодовыми деревьями и россыпь диковинных цветов. Все выглядело очень ухоженным.

— Красиво, — сказал я.

— Конечно, сама тут все делаю, — проворчала Марьяна точь-в-точь как Эммануил Карлович.

— Вы не могли бы больше рассказать о куполе и об этом месте? — я обвел рукой все сразу.

— Это пусть муж рассказывает. Я собиралась заняться готовкой.

— А может я смогу вам помочь? — Григорий вышел вперед. — У нас есть с собой немного разного.

— Разного? Еще скажи, что мясо.

— И мясо есть, — обрадовался он. — Немного совсем, уже в маринаде. Вчерась жарили.

Новость о мясе вызвало прямо-таки нездоровый интерес. Григория сразу потащили на кухню, велели показать все и строго предупредили, что Эммануилу Карловичу говорить о нем нельзя. А то, мол, он очень его хочет, но зверушек отказывается завозить в лес.

Странная логика, конечно, но они тут в изоляции уже больше ста лет, так что я мысленно махнул рукой и пошел искать мага. Может, он, наконец, расскажет, на кой черт сделал эту петлю, лес и откуда взялся Пушок.

Эммануил Карлович нашелся возле одного из домиков. Он воровато огляделся, а потом достал пузатую бутыль.

— Будешь? — спросил он. — А то пить в одиночестве не хочу, а Марьяна не любит.

— А что это? Крепкое? Я больше по квасу.

— Эх! Что за жизнь! Впервые за столько лет новый человек, да и тот выпить со мной отказывается! — совершенно искренне начал сокрушаться он. — А тот второй?

— Он вообще не пьет.

— Твою ж силу да через три крыльца, —