под акт с подписями, мы приступили уже к нюансам с моими счётами, которых посоветовали завести несколько. Там проценты какие–то мне будут капать каждый год. Дожить бы!

Выдали красивую на вид чековую книжку, стопку векселей с печатями от банка, которые теперь являются гарантом моего состояния, принесли пачки новеньких банкнот на две тысячи, как попросил. А главное — вручили все документы взаимосвязи с банком. Выдали до кучи письмо на красивом бланке, что они засвидетельствовали мой статус в качестве князя.

И деликатно посоветовали всё же сменить старую паспортную книжку на новый документ в администрации города. Где будет уже указан и титул. Это чтобы мне не пришлось таскать с собой ветхую грамоту, которая вот–вот рассыплется.

Помощник главного, которому поручено было вносить всё куда–то там, принёс какую–то старую амбарную книгу с озадаченным видом, когда мы уже собрались прощаться.

Минуты две он перешёптывается с главным банкиром. Затем они зовут ещё и юриста и впиваются втроём в эту книгу.

— Что–то не так, господа? — Спрашиваю, насторожившись.

Все трое взглянули на меня неоднозначно.

— Скажите, ваше высочество, — начал главный неуверенно. — А среди наследства оставленного вашим отцом не было ценных бумаг нашего банка?

— Возможно, я не всё изучил, — ответил, как есть.

— Дело в том, что в нашем банке имеются счета князя Сабурова Константина Васильевича, — заявил вдруг главный.

И я встрепенулся.

— Для вас это новость, как замечательно, — вмешался юрист. — Как и то, что подтверждать единоличное наследование вам не нужно.

— Поясните?

— Это был скандал семилетней давности, — продолжил юрист. — К нам обратился ваш дальний родственник некий господин Мокрищев, заявившийся двоюродным братом Сабурова Константина Васильевича. Предоставил свидетельства смертей всей родни Сабуровых и потребовал все средства себе. При этом упустил информацию о вас. Однако мы проявили бдительность, изучив материалы, и удостоверились, что в архивах банка по личному делу вашего отца указаны и вы. Мокрищев подал в суд, мы ответили. Тяжба затянулась на несколько лет, но мы на своём настояли, сохранив ваше состояние.

— И поскольку, — заговорил замначальника банка с улыбкой. — Мокрищев собрал все документы, свидетельствующие о праве наследования. Он оказал вам огромную услугу, избавив вас от подобной рутины.

— То есть счета отца теперь тоже мои? — Уточнил я, уже не сдерживая улыбки.

— Получается так, — подтвердил юрист. — Остаётся уладить документальные формальности.

— Это надолго?

— Что вы, господин. Это займёт не более часа, — заверил юрист.

— Подождите, — обратился замглавы к юристу. — А мы разве не отправляли уведомлений во Владивосток в администрацию с просьбами разыскать наследника?

— Дай Бог памяти, три письменных запроса было во время процесса, — ответил юрист. — Но ответов так и не приходило.

Вот это новость! Меня искали⁇

— А вы не задавались вопросом почему? — Возмутился я с досады.

Полжизни в нищете! Мы с Фёдором каждую копейку считали. А сам дворецкий сколько держал в секрете пещеру с этими бриллиантами и прочим! Тьфу. Зла не хватает.

— Простите, ваше высочество, это не в нашей компетенции, — отвечает юрист. — Сам Мокрищев сделал всё, чтобы завязать нам руки и затянуть процесс.

Будто этот родственничек только и ждал моей смерти, уладив последний нюанс на пути к деньгам моего отца.

— Сколько денег оставил мне отец? — Спросил, затаив дыхание.

Седовласый продрал горло, с ужасом посмотрев в книжку, а затем на поданный листочек, где написано что–то от руки.

— Со всеми процентами на сегодня 53 635 рублей 77 копеек, — выдал.

И у меня глаза чуть на лоб не полезли. Теперь стало доходить, что такое банк и как нелепо звучало из моих уст «чтоб без обмана». Они мне целое состояние отдают, как самые честные люди, отбив его у хитрого родственничка.

— Ещё три с половиной процентов акций банка, — добавил юрист неожиданно сипло. — Общей стоимостью на данный момент 212 тысяч.

Здесь уже я не выдержал и присвистнул!

— Интересно, в каких банках ещё сюрпризы, — усмехнулся, произнеся мысли вслух и спохватился.

— С недавнего времени у нас введён отдел представителей для самых важных персон, — заговорил замначальника. — Благодаря кстати примерам наших западных коллег. И теперь за скромную плату вы можете нанять нашего представителя, оформив на него доверенность на получение ваших личных данных, и он сам всё выяснит. Ну а юридические нюансы по предоставлению документов в другие банки в случае вопросов наследования мы возьмём на себя.

— Хорошо, представитель мне нужен, — согласился легко. — Да, и вот ещё. Как узнать адрес господина Мокрищева?

Я бы наведался и разбил ему рожу. Двоюродный брат отца, о котором я знать не знал. А он не хотел знать меня. Собака такая.

— Адрес мы тотчас же предоставим, ваше высочество, — ответил юрист приподнято.

Выяснилось, что мой родственничек всё ещё живёт в Иркутске, на его окраине.

Полдня ушло на все дела в банке. Но время пролетело незаметно.

Заходил я в здание одним человеком, а вышел уже совершенно другим. Самым настоящим князем!

И теперь даже стало смешно представлять рожи всех тех, кто в лицо мне говорил, что я нищий. Но больше всего сейчас захотелось увидеть ещё одну рожу. Самую бесстыжую.

Совершенно не теряясь, лёгким взмахом руки поймал экипаж с открытым верхом. И назвал адрес своего двоюродного дяди.

Глава 14

В гостях у Мокрищева

Очередной день в Иркутске близится к вечеру. Небо ясное, тепло.

Пока восседаю в экипаже, скользя взглядом по проносящимся чистым, светлым и красочным улицам, думаю об отце. Батька ведь и представить не мог, что так скоро погибнет. Что резко оборвётся его жизнь, и сгинут все дела. В его отсутствие всё такое, каким он и оставил. Пусть речь и о меркантильном, о деньгах. Но он копил их не ради себя, а ради своих детей.

Чтоб мы ни в чём не нуждались.

А какая–то гнида решила всё это прикарманить. И если верить банку, а я верю! Три запроса. Три, чёрт побери, запроса, приходило во Владивосток! А не Третьяков ли получал их? Не ему ли докладывают, как главе всех военных формирований города, о подобного рода письмах с прошениями по поиску княжеских детей? И что он сделал⁈

Комендант знал, где я нахожусь. Это детские дома города, а затем училище. Я нигде не