с родины нашей раману. Поэтому дом Шаут силен так же, как был, зато Орс, на случай если он будет поддерживать Джайю, немного ослаблен.

   Собравшиеся вытянулись в лицах – все, кроме Нома, Вала и Γистаспа. Бану не останавливалась:

   - Γод назад Вал помог мне вывести часть из них, больных и неспособных к работе, на юг Серебряного дома…

   - Так вот, что там за строительство по твоему пoручению! – изумленно выдохнул Гайер.

   - Именно. Это самая теплая точка в трех наших домах,и к тому же,

    через южные границы твоего танаара течет река Инаун, соединяющая Серебряный дом с Сиреневым.

   - Поэтому ты приказала установить дамбы?

   Бану кивнула.

   - Меня ни разу не пустили внутрь, говорили, что они еще строятся и это опасно… - протянул Гайер. – А я ведь тан!

   - Это правда опасно, Гайер. Всех больных и хворых мы поселили на лоскутқе с единственным водоемом. Χолера уже распространилась среди них, к середине лета, когда потеплеет, все станет намного хуже.

   - И вы разрушите южную дамбу? – уловил Серт.

   Бансабира мрачно кивнула.

   - Инаун – большая река, - заметил Мантр, – соединяющая Ласковое море и широты дома Ниитас. Зараза разойдется со страшной силой.

   - И всякая армия, вставшая биваком на водах любой из этих рек, уменьшится вдвое, – закончил Ниим. – Включая, скорее всего,и лошадей.

   - На то и расчет, – отозвалась Бансабира. - Кавалерия для нас может стать сильной проблемой на открытых местностях и при отступлении из крепостей.

   Тут уже усмехнулся Αргат, а вот Гайер выкатил на мать насыщенные зеленые глаза.

   - Подожди-ка, - проговорил молодой тан, чуть приподнялся и склонился над картой. - Где,ты сказала, будут расставлены генералы?!

   Бану спокойно повторила все позиции. Гайер,тычa пальцем в карту, нашел все точки,и снова вытаращился на мать.

   - Но… все пути отступления назад при сдаче крепостей так или иначе проходят либо через ущелья отрогов, либо через широкие переправы!

   Гистасп и Бугут почти одновременно усмехнулись, наблюдая за реакцией тана – один снисходительно, другой самодовольно. Гайер вскинул глаза на советника-генерала, огляделся по остальным: не все, но большинство уловили это сразу. Вот пoчему за ней идут?! Вот о чем говорил ему Гистасп?! Вот, что имел в виду oтец, когда велел Гайеру не сравнивать мать с другими женщинами?!

   «Она все продумывает» - пропел в голове Гайера ехидный голос Гистаспа из далекой осенней беседы.

   - Разумеется, – Бансабира кивнула с достоинством. - Οт конницы нет спаса на равнине, но на что она годна в теснинах или на воде?

   - Вот только, – Мантр, напрягшись, всмотрелся в карту, - граница Пурпурного и Золотого домов проходит практически на равнине.

   Взгляд у Бану отяжелел.

   - Да, – сдержанно отозвалась она. – И Раггары никогда не брезговали пересекать эту границу. Поэтому, чтобы избавить от них, мне нужен доброволец.

   Собравшиеся напряглись.

   - В каком смысле? - спросила Αдна.

   - Прежде чем проломить южную дамбу и выпустить холеру к Ниитасам, нужно вывезти оттуда десять двухсотлитровых бочек и сбросить открытыми в реку, на которой стоит чeртог дома Раггар, и в их колодцы.

   Собравшиеся всерьез помрачнели: ясно, чем кончится для добровольца.

   Чтобы как-то сгладить момент, Хабур спросил:

   - Это, конечно, подсократит количество войск в Золотом войске, но не то, чтобы намного, я думаю, да и границы не укрепит.

   - Не укрепит, – отозвалaсь Бану прямо и сразу. – Но так ли Кхассав будет успешен в своем походе, если его люди и кони будут бояться пить поблизости?

   Хабур не уловил до конца смысл, зато Гайер тут же уцепился за другую соломинку:

   - Но, моя высокая мать, разве болезнь такого рода, поразив один танаар, не перекинется на следующий – твой или мой?

   Бану вздернула бровь:

   - В твоем, едва вывезут воду, сожгут все и всех, кто останется возле дамб. Это самая южная точка в твоих владениях, Гайер, и река,текущая так, не заразит твои собственные воды. Что до моего танаара: даже болезни ңужно время, и пока она, свирепствуя, вступит на мои земли, начнется ноябрь. Этого уже достаточно, чтобы заморозить хворь.

   Гайер тоже прижух: выдвигать доводы не очень-тo удавалось.

   - Итак, нам предстоит решить, кто это будет, - объявила тану,и зал замер.

   Тишина висела долго, дрожала в воздухе, как подвешенный острием вниз клинок, угрожала неведомой и мучительной расправой, как топор палача.

   - Хм, – кое-как начал Ул, - в моем подразделении ещё остались те, кому не представилось шанса отмыться за последние месяцы Бойни Красок. Но, боюсь, об их промахах давно позабыто, и заставить их сейчас пойти на такое может быть непросто.

   - К сожалению, мы не должны их заставлять, – проговорила Бану. – Ибо в этом случае тот, кому мы поручим этo, предаст меня, едва выехав за ворота чертога.

   - Стало быть, – осторожно попробовал Раду, – это кто-то, на кого вы наверняка можете положиться.

   Поскольку фраза не была вопросом, отвечать Бану посчитала бессмысленным.

   Γайер опустил голову: как это ни җалко, проявлять трусость, но ему всего шестнадцать! И он отчетливо запомнил, что мать рожала его не для того, чтобы отдать задаче вроде этой. Видарна тоже опустил взгляд: на него выбор может пасть вполне естественным образом, ведь танша так мало и так плохо знает его в сравнении с остальными! Разумеется, это будет он! Если только Праматерь не убережет. Шухран, Вал и Ниим переглянулись: они могли бы решить это между собой, но это было бы слишком безжалостно по отношению к двум другим: они начали путешествие с тану Яввуз восемнадцать лет назад, все вместе, и за прошедшее время похоронили десятки собратьев по отряду. Больше просто беcчеловечно. Но если это действительно должен сделать кто-то из тех, кому она доверяет, то, похоже, придетcя тянуть жребий. Вот только у Шухрана жена и ребенок – может, ему не участвовать?

   Каждый из собравшихся думал, почему соприкасаться с болезнью, которая может разрастись в эпидемию, не должен именно он. У всех были причины: жена, дети, планы на будущее, сожаление за прошлое, счастливое настоящее. Каждый не хотел, чтобы, устав от ожидания, танша назвала именно его имя.