– было перечислено более 150 специализаций! Мы же не представляем себе, как устроен мир за пределами шаблонов «ученый», «силовик», «врач».

Одна из наших родительских задач – расширять картину мира свою (прежде всего) и подростка. Ведь если мне предлагают три варианта, а я ни один из них не хочу, то я не хочу ничего и не иду никуда. А если оказывается, что вариантов гораздо больше, то у меня есть шансы зацепиться за один из них, загореться интересом и сдвинуться с мертвой точки.

В этом смысле от профориентационных программ может быть дополнительная польза: расширение представления о том, как вообще устроен мир.

Когда мы говорим с подростком о том, как он представляет свое будущее, в основном слышим про три основных стратегии.

Первая – «по фигу, как будет – так будет».

Вторая – это минимальное достаточное решение. Какой-нибудь вариант, чтобы и родители воспитывать не лезли, и сам он не так сильно тревожился. «У меня нормально с обществознанием, буду сдавать его и подамся с ним, русским и математикой, куда возьмут».

Подростки вообще часто говорят про будущее, опираясь на те интересы, которые у них есть сейчас. Кто любит рисовать, высказывается в пользу архитектуры, дизайна, творческих профессий. Те, кто круто занимается спортом, видят себя в рамках профессиональной спортивной карьеры.

И это часто не то, чего они хотят, а то, что является как будто бы наиболее вероятным вариантом развития событий.

«Я девять лет в художке, у меня классные рисунки, я люблю рисовать, логично, что буду заниматься этим и дальше». При этом подросток не задается вопросом: «А то ли это, чего я на самом деле хочу?» Родители тем более стараются замять вопрос: выбрало чадо – и ладно, и слава богу!

Тем не менее это уже хоть какой-то план.

Третья стратегия – «знаю, чего хочу». Она тоже делится на два сегмента:

– знаю, и это вполне реалистично;

– знаю, но это не очень реалистично относительно того, где я сейчас.

Взрослым сознанием мы понимаем, что два года до экзаменов – достаточное время, чтобы подготовиться к любому поступлению, к любому ЕГЭ любого уровня, если плотно этим заниматься.

Но поступить – только часть задачи. Родители забывают, что можно дотащить ребенка до экзаменов, волевым усилием его куда-то пристроить, но нельзя сделать так, чтобы он потом учился, получал от этого удовольствие и еще в будущем работал по профессии.

Я уже упоминал об американской концепции, но повторю: не существует лучшего вуза – существует вуз, наиболее подходящий конкретно этому ребенку. Это может быть любое учебное заведение, любого уровня престижности, с любым числом программ, но оно должно идеально подходить именно этому человеку, тогда будет интерес.

Связь между силами и временем, которые подросток тратит на интересные ему занятия, и школой, нелинейная.

Представим мотивацию как батарейку в телефоне. В психической структуре почти все элементы можно представить в виде батарейки, очень удобное сравнение.

Итак, «мотивация = батарейка» может расходоваться на что угодно. Родителям кажется, что она должна расходоваться, условно, на МЭШ или дополнительные занятия музыкой, если отключить все остальные занятия = посторонние приложения в телефоне. Но, когда взрослые говорят «это перестань, то брось, этого не надо делать», ребенку уже ничего не хочется «открывать» вообще – и даже на МЭШ уже энергии не хватает.

Родителям кажется, что, отстрелив лишние ступени, ракета мотивации обязана рвануть вверх и вся энергия должна влиться в учебу, но по факту этим мы сажаем уровень энергии на ноль.

Реалистичные и нереалистичные амбиции

Подростки редко ставят какие-то определенные цели, и не всегда свои собственные, чаще – спровоцированные сверстниками или родителями. Может состояться такой диалог:

– Буду поступать в МГУ, это крутой вуз.

– А зачем именно тебе нужен крутой вуз?

– Родители настаивают, что вуз обязан быть самый лучший, потому что образование не важно, а важен нетворкинг, связи.

– Тебе это тоже важно?

– Нет. Я не поступлю в МГУ, скорее всего, но вот они настаивают.

Соответственно, два года надо готовиться поступать туда, куда человек не хочет, и работать на то, во что он не верит. Какого качества будут подготовка и поступление?

В целях подростки очень сильно плавают, у них недосформированы долгосрочные интересы, и это нормально. В 15–18 лет знать, чем ты хочешь заниматься всю жизнь, – очень необычно, если говорить про психологические нормы. То, что социум и система образования требуют этого от подростка, совершенно не означает, что психика его к этому готова.

Последние исследования говорят, что современный взрослый человек в течение жизни четыре или пять раз поменяет профессию – не направление деятельности, а профессию целиком. Можете посмотреть на своих знакомых и поинтересоваться, кто и когда начал работать по актуальной специальности, когда поменял ее и сколько раз.

Я вижу очень много людей, которые в любом возрасте «переобуваются» – и достигают результатов в новой карьере. В этом смысле мы живем в очень крутое время. И тот самый интернет, который сейчас у нас «отбирает» детей, за что родители переживают, дает огромное количество возможностей для обучения. Те, кому важно, этим пользуются.

Если у ребенка высокие амбиции, но недостаточно способностей или же в семье не хватает ресурсов, чтобы развивать их, родителям предстоит пережить не самый простой период – это состояние поражения.

Чаще всего такие ситуации происходят в профессиональном спорте, который требует не только чисто физических данных, характера, упорства, но и денег. Много денег. Родители танцоров, гимнастов, фигуристов, конников – да много кто еще – подпишутся под этим абзацем горючими слезами. Сборы, экипировка, взносы, поездки, костюмы… Даже на талантливых спортсменов не хватает спонсоров.

У меня, как у психолога, нет волшебного решения. Родителям хотелось бы избавиться от чувства вины, но такова правда. Надо честно признаться, что вы не готовы класть свою жизнь и здоровье на танцевальную карьеру ребенка, допустим. Ну не готовы. Пока мы себе врем, смягчаем пилюлю, мол, «такие обстоятельства», нас изнутри жрет вина.

Мы, как пресловутый сферический конь в вакууме, можем поменять работу, взять вторую, открыть бизнес, обойти все спортивные организации в городе и найти щедрого спонсора. Теоретически. Но мы не готовы. Да, это действительно может быть связано с тем, что карьеры у ребенка не будет. Не у всех она в принципе есть. Это всегда сложная ситуация, но родители не демиурги и не боги. Мы можем сделать что-то другое, дать любовь и внимание.

В жизни все и всегда сталкиваются с ограничениями, не получая того, что